В поисках утраченных предков - Дмитрий Каралис

Бродил по минувшим временам,

И, ей-богу,

Кроме развалин,

Там много нашел добра.

Алексей Прасолов

Появление на моем горизонте кишиневского архивиста Евгения Александровича Румянцева я смело отношу к разряду высших степеней везения и удачи. Не представляю, как бы я без него раскручивался или, выражаясь по-современному, разруливался с доставшимся мне молдавским генеалогическим наследством.

После получения из Тамбова нескольких больших конвертов с досье на деда, я установил, что надворный советник Александр Николаевич Бузни был потомственным дворянином и женился вторым браком на моей бабушке Прасковье Петровне, которая служила прислугой в его доме. Именно так.

Последнее обстоятельство донесла разведка (не дремал мой ученый двоюродный брат в Обнинске, а съездил в Тамбов, чтобы поправить могилы родителей, и взял показания с восьмидесятивосьмилетней Фаины Криволуцкой, жившей в те давние времена в соседнем доме и дружившей с его матерью, а ныне находящейся в добром здравии).

Среди прочего брат писал: «Прасковья Петровна была прислугой в доме Бузни. Мария Ивановна (первая жена А. Н.) была худенькой женщиной, в то время как Прасковья Петровна — рослой, крепкого сложения и моложе. Возник роман между дедом и П. П., что привело к разводу с Марией Ивановной. Деду было 47 лет, Прасковье Петровне — 23, когда родилась первая дочь — Александра, твоя мама».

Итак, седина в голову — бес в ребро: потомственный дворянин увлекается молоденькой служанкой, и та становится его женой, чтобы потом стать моей бабушкой. (Оставим эти факты без комментариев, не нам, грешным, выставлять предкам оценки по поведению.)

Но достоверно ли дворянство деда, подтверждаемое лишь записью в его послужном списке, заметкой в газете «Киевлянин» и в биографическом словаре молодых революционеров? Где, так сказать, более существенные доказательства принадлежности к эксплуататорскому классу?

— Дядя Дима, вы старайтесь добыть доказательную базу — факты, документы, — мягко учил меня тезка-племянник, словно я без него не понимал. — Чтобы, если мы говорим: дед был дворянином шестого разряда, то всегда могли бы подтвердить какой-нибудь грамотой или дипломом…

— А если говорим, что бабушка была прислугой, то подтверждать ее право на такие занятия разрешительным свидетельством МВД?

— А надо было иметь свидетельство? — удивился племянник, чьих троих детей кто только не нянчил.

— Фиг его знает, — честно признался я. — Я сейчас по второму разу прочесываю в Историческом архиве дворянские дела по Бессарабии и жду ответа из Кишинева. Скажу только, что по архивным данным у Бузни предки довольно древние. Они ведут свой род от великого логофета Петрашки, он служил при господаре Константине Мовиле в 1610 году… Я тебе потом расскажу подробнее. Меня сейчас занимает другое: есть дед, но не установить прадеда. Имеются двое Николаев на подозрении, но никак не ухватить — не знаю, какое должно быть отчество.

— Может, ФСБ подключить? — пошутил племянник. — У меня есть знакомый полковник…

— Надо будет — подключим, — сказал я, не ведая, что очень скоро действительно придется подключать.

Так вот. Пока я подыскивал себе в архивах прадеда по имени Николай, меня, оказывается, тоже искали. И нашли: мне позвонил некто, представившийся Владимиром Собецким из Кишинева, и попросил встречи по интересующим меня генеалогическим изысканиям.