Вид с метромоста - Денис Драгунский

тщетны были бы все усилья

«Один раз он не пришел вечером, – рассказывала Нина Павловна. – Девять, десять, одиннадцать. Сотовых тогда не было, восемьдесят третий год. Мы только поженились, Леночке полгодика. Да у нас вообще телефона не было! Двенадцать ночи. Что делать, куда бежать? Я одна с грудным ребенком. Вдруг меня такая злоба взяла. Думаю: придет пьяный, весь в помаде. Хотя никогда такого не было. Но я вот так себе представила. И я ему скажу: „Вон отсюда, не нужен ты мне! Не пропадем без тебя! Уходи!“

И только приготовилась – явился. Весь пропотел, руки черные. Смеется, извиняется и восемьдесят рублей мне протягивает, красненькими десятками. Их с ребятами позвали что-то монтировать, левая работа. И он поехал, денежку сшибить. Для дома, для семьи. Восемьдесят рублей! Тогда это была сумма. Он получал сто пятьдесят примерно, а я на пособии сидела.

Я его обнимаю, свитер с него снимаю, а у самой настроение ужасное. Как будто что-то отняли. Кусок изо рта выдернули. Почему?

И вдруг обмираю. Поняла! Потому что я хотела его выгнать. Повод искала.

Но почему, спрашивается?

Сама не знаю.

Красивый, умный, добрый. Аккуратный. Бреется электробритвой. С утра бритва зудит, спать не дает. И перед сном. Перед сном-то зачем? „А чтоб тебе было приятно целоваться“. Ага, понятно. „Тебе приятно?“ Приятно, приятно.

И придраться не к чему. Хороший отец. Ни разу на меня голос не повысил. Растет по службе, всё в дом. При Гайдаре у него с ребятами небольшой бизнес был. Другие – зубы на полку, а у нас всё есть. Потом в министерство устроился.

Наконец решила: хватит ждать. А то жизнь совсем пройдет. Тем более что Леночка уже на втором курсе.

Всё, думаю, сегодня скажу. Пришла домой, а там стол накрыт, вино, цветы. Ленка вся сияет. Кем-то там его назначили или куда-то выбрали, я даже не поняла… Но неудобно стало.

А еще через пять лет, то есть шестого апреля пятого года, время восемь тридцать, сижу в кресле, смотрю фильм по плееру, апельсин чищу.

Входит мрачный. „Нина, нам надо поговорить. Ты умная, ты всё поймешь. За Леночку не беспокойся, я ей буду помогать“.

Господи, думаю, неужели нашел себе кого-то?

– Уходишь от меня? – спрашиваю.

Он кивает.

А меня слеза прошибла. Плачу от радости, удержаться не могу. Хоть в сорок четыре, а всё-таки жить начну.

Вдруг вижу: он тоже заплакал.

Стал на колени, головой мне в живот уткнулся.

– Нинуся, прости меня. Я никогда тебя не брошу! Столько прожито, столько пережито… Никто меня так любить не сможет, как ты любишь!

А я как раз апельсин чистила, я же говорю.

Ножик маленький, но острый-острый.

Как вы думаете, мне дадут УДО? Я уже четыре года без замечаний».