Музыка ветра - Карен Уайт

Солнце уже почти скрылось за горизонтом. И хотя дождь прекратился, все небо было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами. Стало стремительно темнеть, и это пугало еще больше. Я припарковала машину на боковой улочке рядом с церковью и устремилась к кладбищенским воротам. Капли дождя облепили кусты можжевельника, кроны платанов, пирамидальные мирты, похожие издали на скульптурные изваяния. Порывистый ветер трепал над надгробьями поникшие ветви деревьев, стряхивая с них дождинки, которые подобно слезам беззвучно падали на могилы, орошая сырую землю. Последние лучи солнца скользнули по небу, высвечивая петляющую между надгробиями тропинку, ведущую к свежему захоронению. Вокруг еще валяются комья земли, а сама могила утопает в цветах и многочисленных венках. Кисловатый запах сырой земли ударил в нос. Точно такой же запах, как тот, который я почувствовала, когда Гиббс извлек из ямы чемодан.

Но поблизости никаких велосипедов и нет следов от шин. Никаких зацепок или доказательств того, что Оуэн успел побывать здесь. Панический страх, который я с трудом удерживала весь последний час, накрыл меня с головой. Я снова почувствовала себя сломленной, беззащитной женщиной, какой была все годы своего замужества.

Думай! Думай головой. Вот Лорелея, та бы точно знала, что делать. Но Лорелеи больше нет! Я побрела назад, к выходу, ничего не видя перед собой. Тучи уже почти полностью поглотили последние всполохи солнца. Все вокруг терялось в сгущающихся сумерках.

Я снова уселась за руль автомобиля, и как раз вовремя. Ибо небеса разверзлись с новой силой. Дождь с удвоенной энергией забарабанил по металлической крыше и по щиткам на ветровом стекле. Дрожащей рукой я взяла мобильник и нажала кнопку повторного вызова, чтобы дозвониться Гиббсу. Но телефон лишь повторил мне еще раз то речевое сообщение, которое он оставил для меня раньше. И только услышав знакомый голос, я очнулась и вспомнила, что Гиббса нет в городе. Он уехал на рыбалку, куда-то, где, по его словам, «всякая связь отсутствует». А речевые сообщения, поступающие на его ящик, он, опять же по его словам, проверяет не чаще двух раз в день.

Я в отчаянии швырнула свой мобильник на соседнее сиденье и прижалась лбом к рулю с такой силой, что мне стало больно. Думай! Думай же. Блеснула молния, на мгновение осветив все вокруг. Кроны могучих дубов, обрамляющих дорогу с двух сторон, словно застыли на фоне разъяренного неба.

Я снова представила себе Оуэна. Один… В грозу… Где? Как же ему, должно быть, не хватает сейчас мамы… А может, он сейчас теряется в догадках, где я и почему не спешу ему на помощь? Почему не тороплюсь забрать его домой?

– Ах, Оуэн! – всхлипнула я во весь голос в салоне машины, пристально вглядываясь в черные небеса. И тут меня осенило. Я знаю, где он сейчас! Я вдруг явственно увидела, как он стоит у самой кромки причала, наблюдая за пляшущим в волнах дельфином. Что-то вдруг качнулось у меня под ногами, словно волны проникли уже и сюда, в машину, и я услышала голос Оуэна. У каждого из нас должно быть свое счастливое место. Что-то вроде «безопасной зоны», как в игре в пятнашки. Куда ты можешь прийти в любое время со всеми своими проблемами и где тебе всегда будет хорошо.

Я круто развернула машину, чтобы поехать вниз по Бей-стрит. Я бывала в доме Гиббса пару раз, но всякий раз тратила больше сил и внимания на созерцание окрестностей, чем на сам дом. Полной уверенности в том, что я смогу отыскать его, да еще в темноте, у меня не было. Вроде он и не так уж далеко, всего лишь несколько поворотов, и только. А потом еще длинная грязная гравийная дорожка, ведущая уже непосредственно к самому дому. Но главное – мост! При одной только мысли о предстоящем испытании нога сама собой соскочила с акселератора, но я снова водрузила ее на прежнее место, осторожно нажала на педаль и двинулась в сторону моста. Мост светился огнями на фоне темного неба.

А что, если его сейчас разведут, чтобы пропустить лодки, скопившиеся внизу, а я в это время окажусь на самой середине? Но я тут же отогнала прочь эту страшную мысль, пообещав себе поразмышлять об этом потом, позднее. Прямо почти как Скарлетт О’Хара, улыбнулась я про себя.

Я уже собралась снова звонить Гиббсу, но тут же снова передумала и вспомнила про Дебору. Дебора примчалась бы ко мне на помощь без промедления. Я знала это. Но Оуэн – мой брат, и сейчас ему нужна только я.

Я включила правый поворотник и поехала в сторону моста. На самом въезде я снова остановилась и стояла до тех пор, пока машина, ехавшая за мной следом, не просигналила громко, очевидно, требуя от меня, чтобы я либо ехала, либо не мешала движению и уступила дорогу другим. Судорожно вцепившись в баранку обеими руками с такой силой, что через секунду совсем перестала чувствовать их, я двинулась вперед. Я почувствовала, как меня всю трясет, во рту стало горько, как от полыни. Дыши! Дыши! Дыши!

Дождь слегка утих, но дворники продолжали работать с полной нагрузкой, мельтеша на огромной скорости по ветровому стеклу. А я не могла разжать руки, сжимавшие руль, для того чтобы отключить их. Блюм. Блюм. Блюм. О, как же я ненавидела этот тяжелый шаркающий звук, как ненавидела сам этот мост, ибо в эту минуту он напоминал мне совсем другой мост, тот, на котором потерявшая управление машина пробила боковое ограждение и на полной скорости рухнула вниз, в воду. Последнее, что я запомнила тогда, прежде чем машина погрузилась вся без остатка в пучину ледяной воды, это точно такой же звук: блюм.

Дыши. Дыши. Снова и снова повторяла я себе. Я была уже почти на самой средине. Створки моста не были раздвинуты, и, следовательно, мне нужно двигаться вперед. Главное сейчас – не останавливаться. Потому что если я остановлюсь, то еще вопрос, хватит ли у меня силы духа ехать дальше. На мосту было полно машин. Все ехали довольно медленно, а мне вдруг захотелось рвануть вперед на полной скорости. Давай же, пошевеливайся! Мысленно скомандовала я белому внедорожнику, ехавшему впереди.

– Ну, давай же! Шевелись! – повторила я уже вслух дрожащим голосом, чувствуя, как покрылся испариной мой лоб.

Ты гораздо сильнее, чем думаешь сама. Неожиданно из горла вырвалось рыдание, горячие слезы брызнули из глаз.

– Двигайся! – прошептала я, обращаясь к машине, которая черепашьим шагом ползла впереди. Нога опять соскользнула с акселератора, а затем уперлась в тормоза. Сзади снова просигналили. Мне захотелось остановить машину, выскочить из кабины и убежать обратно.

Человек крепче всего на изломе. Я стала быстро-быстро моргать, разгоняя слезы и обретая способность снова видеть. Когда-то эти слова сказала мне Лорелея. Я даже вспомнила, что в тот самый момент хотела поспорить с ней.

– Поторапливайся! – в который раз обратилась я к багажнику ползущего впереди внедорожника, но уже без прежнего нажима в голосе. Дворники энергично метались по ветровому стеклу: туда – обратно, туда – обратно. Мужество – это когда ты совершаешь нечто такое, чего от тебя не ждут. Эти слова пришли ко мне как озарение. Такое ощущение, что они всегда таились в глубинах моего сознания и их никто мне не говорил.