Улавливающий тупик - Лев Портной

— Что это?

— Это все, что осталось от Леши, — объяснил я.

Наступил ее черед визжать от ужаса. Вика уткнулась в мое плечо, и я как мог пытался успокоить ее.

— Уйдем отсюда, — всхлипывала она.

Я подтолкнул ее в сторону лаза, ведущего в лехино логово, и мы полезли назад. Оказавшись в пещере, мы молча уселись на кучу листьев, Вика прижалась ко мне, и я обнял ее. Так мы сидели некоторое время, и я думал о том, как несправедливо мы наказаны. Стало стыдно за то, что несколько минут назад я мысленно обзывал Вику «сукой». «Даже если она и была любовницей этого грузчика, никакая она не сука, — думал я, — а просто несчастная женщина, вся вина которой — лишь в том, что ей хотелось от этой жизни чуточку больше счастья». Вика сидела рядом, прижавшись ко мне, и тихо плакала. Я почувствовал ее горячее тело и обжигающее дыхание, и мне неудержимо захотелось ее прямо в эту минуту в двух шагах от Лехи, превратившегося в объедки динозавра. Мне просто захотелось сделать ей что-нибудь приятное. И я обнял ее покрепче и впился губами в ее мокрый рот. Вика ответила мне страстным поцелуем, а ее пальцы начали торопливо расстегивать мою рубашку. Еще через мгновение наши тела сплелись в один клубок. Вика оказалась страстной любовницей, она стонала и извивалась, и вскоре я достиг того мгновения, когда предчувствие неотвратимо надвигающегося счастья оправдывает все испытания, которые пришлось преодолеть ради достижения этого мгновения.

О, мой Господин, кто бы ты ни был — бог, дьявол или природный инстинкт, ты — дарующий это мгновение, в это мгновение приди и скажи:

— Вот прибор, чтобы мчаться в неизвестность вслед за этой женщиной.

И я скажу:

— Дайте мне этот прибор, я помчусь в неизвестность вслед за этой женщиной.

Приди и скажи:

— Вот крылья, чтоб лететь в муравейник вслед за этой женщиной.

И я скажу:

— Дайте мне эти крылья, я полечу в муравейник вслед за этой женщиной.

Приди и скажи:

— Вот двенадцать ранее судимых грузчиков в очереди к этой женщине.

И я скажу:

— Запишите меня, я буду тринадцатым в очереди к этой женщине.

А в следующее мгновение сладостная волна захлестнула меня, вырвав из груди стон облегчения. Я отпустил Вику, она лежала на спине, тяжело дыша. Теперь она казалась мне жалкой, и восторг сменился чувством брезгливой снисходительности к использованной женщине. И я проклинал себя, что потратил столько сил, времени, таланта, бросил семью ради минутной плотской утехи. А денег сколько потратил! Если подсчитать все расходы за время моего амурета с Викой на подарки, цветы и бензин, то окажется, что дешевле было б снять проститутку на Ярославке. И проще, потому что не нужно было бы разыгрывать никчемный роман. Наверное, если бы мы так и не трахнулись, впечатления об этом амурете были б гораздо приятнее и романтичнее. «Господи, — молился я, — дай мне только вернуться назад, и я ни на шаг больше не отойду от жены, и всецело отдамся научной работе!»

Однако приходилось мириться с реальностью. А реальность была такова, что мне предстояло жить с Викой в вывернутом наизнанку мире неизвестно сколько, бороться за выживание, а для начала очистить наше новое жилище от остатков чудовищной трапезы. Последнее было самым неприятным, но я справился с этой задачей. Я выпихнул Лехины останки наружу и оттащил подальше от нашего пристанища. После этого я нарыл немного земли топориком и забросал ею лужи крови. Надо ли объяснять, что при этом я постоянно озирался по сторонам, опасаясь стать жертвой хищника. Но кругом царили такая тишина, что я успокоился. «Видимо, страшное чудовище пресытилось и где-нибудь отдыхает», — думал я, стоя по колено в воде и отмывая руки и топорик.

— Женя! — окликнула меня с берега Вика, и я помахал ей в ответ.

— Все спокойно? — спросила она и добавила: — Я хочу пить.

— Да вроде спокойно, — крикнул я в ответ, — чудовища не видно, оно, наверно, спит где-нибудь.

Оглянувшись по сторонам, Вика пошла к пруду. И в этот момент один из пригорков зашевелился и начал расти, превращаясь в гигантского зверя. Тот палеозоолог, который написал в энциклопедии, что динозавры достигают в длину тридцать метров, явно недооценивал этих животных.

— Вика, беги! — крикнул я, но было поздно.

Неописуемых размеров монстр настиг ее в один присест, подхватил языком, и Вика исчезла в огромной пасти, успев лишь взвизгнуть. Я застыл в воде, онемев от ужаса, и почему-то подумал: «Боже мой, что я скажу ее мужу?!» Впрочем, об этом можно было не беспокоиться, потому что динозавр явно не наелся, и теперь его внимание привлек я. Змей «начат рыкати, и хвостом своя ребра бити, и челюсти разнем». Но мне не удалось повторить подвига Стратига, я оказался внутри пасти, по размерам которая не уступала квартире, вполне подошедшей бы для отдельной семьи. Зверь пытался языком скинуть меня на нижние зубы, чтобы перекусить, но я каждый раз уворачивался до того, как клацали огромные клыки. Борьба продолжалась долго — так, по крайней мере, мне показалось, а закончилась тем, что в тот момент, когда язык чудовища изогнулся небом вниз и открыл горло, я нырнул внутрь. Это, конечно, был далеко не лучший выход, но я бы и в кипящий котел прыгнул — лишь бы от тех клыков подальше. Я прокатился через узкий склизкий тоннель и плюхнулся в кромешной темноте на что-то мягкое и мокрое. Тут же рядом со мною кто-то завизжал:

— Вика, это ты? — прохрипел я.

— Женя, — откликнулась она, — не верю своим глазам.

— Ушам, — поправил я, потому что было темно хоть глаз долой.

А еще было ужасно душно, я думал, что сдохну, вдыхая отвратный смрад, периодически нарушаемый свежим потоком воздуха.

— Дыши в такт со зверем — так будет легче, — услышал я голос Вики, судя по которому самой ей было нелегко.

— А что это за мерзкая слизь, от которой так щиплет кожу? — спросил я.

— Это желудочный сок, — объяснила Вика, — он разъедает нас, как кислота. В общем, мы перевариваемся и превращаемся в…

— Ладно, не будем уточнять, — перебил я. — Слава богу, пока что мы живы, давай подумаем, как выбраться отсюда.

— Думаешь, удастся? — обреченно спросила Вика.

— Надо попробовать, по крайней мере, топорик со мной. А ну-ка держись за меня.

Началась ужасная тряска: видимо, динозавр куда-то побежал. Нас мотало из стороны в сторону, мы то падали, то вновь становились на ноги. Все это напоминало прыжки на батуте в темноте. Затем после того как мы словно ухнули куда-то вниз, тряска прекратилась, и началось дерганье: дерг — и плавное движение куда-то вперед, снова дерг — и вновь плавное движение. Вдруг нас окатило холодной водой.

— Ага, чудовище купается, — догадался я.

На какое-то время вода нейтрализовала действие желудочного сока, от которого зудела кожа и нестерпимо хотелось чесаться.

— Я попробую рубануть его, а ты держись за меня, — сказал я.