Дай лапу - Геннадий Абрамов

— Да вот, — замялся рабочий. — Прицепилась. Болтает тут.

— Дельцы, — снова бесстрашно бросилась в атаку Нина Петровна. — Я вас тут всех по тюрьмам пересажаю.

— В чем дело, гражданочка?

— Кто вам продал мою собаку? Сколько вы на ней заработали?

— Ваша? — удивился начальник и хмыкнул: — Странно.

— Бросьте! Вам все прекрасно известно. У меня украли собаку и вам продали. За сколько вам его продали?

— Можно без истерик? — поморщился начальник. — Спокойнее. Вы правы, нам предложили. Сказали: пропала, чужая. Погибнет. Мы и взяли.

— Ах, вы, оказывается, благодетели?

— По крайней мере, не воры.

Разговаривая, они медленно двигались в сторону въездных ворот.

— Кто вам предложил эту преступную сделку? Скажите — кто? Врач наш? Ветеринар? Николай Федорович?

— Это неважно, — замялся начальник. — Один человек.

— Вот. Один человек. Я сразу вас раскусила! Вам ее продали за бесценок, а вы теперь перепродадите живодеру, который шкуру из нее сделает. Разве не так?

— Нет, не так.

— В общем, собаку свою я у вас забираю.

— Как, то есть, забираю?

— А так! Забираю, и всё!

— Минуточку, — возразил тот, второй, с перебитым носом, который дожевывал бутерброд. — Хорошенькое дело. Нам его сюда привезти, и то пару штук стоило. А задаток, аванс? А жрет он? Как бульдозер сгребает.

— Гуськов, — раздраженно сказал начальник. — Можешь ты помолчать?

Он вынул из нагрудного кармана мобильный телефон и набрал нужный номер.

— Люди называются, — не ослабляя напора, продолжала ворчать и браниться Нина Петровна. — Деньги! Грузовое такси! Да я бы вам все отдала, все свои деньги, если бы вы по-человечески поступили!

— Не забывайтесь, гражданочка, — сказал начальник, пряча телефон в карман; по-видимому, ему никто не ответил. — Мы вас впервые видим.

— Помню я. Помню. Ой, — она испуганно всплеснула руками. — А где мой Вася?

Собака исчезла. Ни на площади перед складом, ни возле домов, ни на длинной улице, ведущей к Оленьим прудам, Василия не было.

— Комаров, — сказал начальник, выговаривая грузчику. — Разинул варежку?

— А чего? Вы сказали, я и пошел.

— Какого хрена ты ворота открыл?

— Так это… Кобель ваш уперся в них и стоит. Чего делать, я же не знаю. Просится, я и пустил.

— А оставил снаружи зачем? Почему обратно не привел?

— Вы же сказали, пусть погуляет, — оправдывался грузчик. — А ее, вижу, слушается. Она знает, что его Васей зовут. Сказала, сиди здесь, никуда не отлучайся. Ну, я чего? Я и пошел.

— Чем ты думал, Комаров?

— Ну, вот, опять я у вас во всем виноват, — обиделся Комаров. — Я же говорил, ошейник надо. И цепь хорошую. А вы сами — потом, успеем. Вот вам и потом.

Нина Петровна решила, что самое время оставить складских работников одних, в узком кругу, чтобы они уже без ее участия выясняли отношения.

— Учтите, если собаку не найду, — для пущей важности пригрозила она, — берегитесь. Я вас запомнила. Я это дело так не оставлю.

И, отвернувшись, пошла искать пропавшую собаку.

— Психическая, — буркнул Комаров, глядя ей вслед.

— А ты, Пашка, урод, — сказал Гуськов. — Триста зеленых, считай, выкинул. Просто так. Ни за что. А то и больше.

— Где там триста-то? Заломил. Я и трех рублей за него не дам. Это же не собака — лошадь. Его же держать негде. Под такую собаку надо особняк покупать.

— Они на рынке не меньше куска стоят.

— Сколько?

— Значит, так, Комаров, — сказал начальник. — С аванса пятьсот рубликов мне на стол. Я не Ротшильд.

— Что?

— Что слышал. И без обсуждений. Ты меня знаешь.

Комаров выпучил глаза. И заморгал — часто-часто.

Вид у него был ошарашенный, жалкий, как у побитой собаки.

— Нинк. Сюда. Здесь я.

Вера Акимовна выглядывала из-за дерева и махала подруге рукой.

— Нет их? Разбойники эти, супостаты, за тобой не гонятся?

— Обыскалась. Два двора прошла, все дома обшарила.

— А ты как хотела? Чтоб я с твоим Шекспиром по площади разгуливала?

— Ладно, конспираторша, — рассмеялась Нина Петровна. — Вылезай.

— Зато мы им нос утерли.

— Где Василий-то? Куда ты его запрятала?

— А вон, третий подъезд. Там код сломан, очень удобно. — Вера Акимовна показала на соседний дом. — Не волнуйся, он не один. Девочка с ним. Присматривает.

— Господи, какая еще девочка?

— Не беспокойся, наш человек.

— Ну, Верка! Ты не Акунин, ты — гений.

— Сиди тихо и не высовывайся, — сказала Вера Акимовна. — А я пока машину подгоню. Как у них принято, в высшем обществе, прямо к крылечку.

— Осторожнее. Могут заметить.

— Всё, Нин. Перестали бояться. Поняла? Перестали. Ты же сказала им, что о них думаешь?

— Обещала в тюрьму посадить.

— Не переиграла?

— Надеюсь, что нет.

— Пусть только сунутся, — пригрозила Вера Акимовна. — Я им сунусь. Всех, как блох, передавлю.

На шее у пса болталась веревка, завязанная на холке бантиком. Он сидел под лестницей, тихий, спокойный, как всегда, зная, что делает, а девочка лет шести в красном пальто и вязаной шапочке, ниже его ростом, стояла близко возле него, ничего не страшась, и негромко с ним разговаривала.

— Мне уже можно компьютер включать, а Светке Никоновой не разрешают, — рассказывала она, помахивая варежкой. — А на будущий год, когда я в школу пойду, мама мне косички заплетет, а папа купит портфель и цветные карандаши. А еще, когда лето было, мы хотели к морю поехать, а потом папа сказал, что у него сорвалось, а мама сказала, мы никуда не поедем, потому что птичий грипп. А еще дядя Толя мне телефон подарил. Он из города Саратова, и сказал, что я уже не маленькая, мне пора. А Сашка Звягин из второго подъезда над кошками издевается, можно я, когда вырасту, с ним подерусь?

Василий слушал ее внимательно, уважительно. Как будто для собачьих ушей всё это было крайне важно.

В подъезд заглянула Вера Акимовна.

— Карета подана, ваше величество, — возвестила она. — Поехали — зеленый свет.

Нина Петровна молча указала подруге на девочку.

— Ангел, — согласилась Вера Акимовна. — Вылитый ангел. Девочка расстроилась, опечалилась, когда поняла, что собаку увозят. Губки ее надулись и оттопырились.