Смерть клерка - Фиона Кэмпбелл

И — Кэндзи улыбнулся шире — он прирожденный игрок в пачинко. У него настоящий талант. По крайней мере так говорят. И кто он такой, чтобы спорить с большинством? Его манера играть, наверное, грубовата, но он всегда безошибочно определяет выигрышные машины. Даже превзошел в этом Доппо и Мити.

— Как ты это делаешь? — удивлялись они, но он мог объяснить.

— Я как будто чувствую их энергию. Они словно пульсируют, бьются, вибрируют!

Поставив пустой бокал на стол, Кэндзи прислушался к разговору друзей.

— Он сказал, что я передергиваю! — возмущалась Мити, выпуская дым через нос.

— А на самом деле? — спросил доцент.

— Конечно, я жульничала. Но они заслужили!

— Что же скажет твой сын, если узнает? — спросил Кэндзи, открывая пачку «Лаки страйк» и протягивая друзьям.

Доппо неуверенно вытянул сигарету.

— Он не узнает, — фыркнула Мити.

Старушка была довольно низкого мнения об умственных способностях своего сына, да и невестки тоже. Она жила вместе с ними в квартире в Токио. Сын с женой думали, что, как и любая пожилая дама, Мити целыми днями читает, немножко гуляет и вспоминает прожитые годы. Им было невдомек, что на самом деле она — завсегдатай почти всех центральных игровых залов, а в свободное от пачинко время обыгрывает старичков, проживающих по соседству, в карты. И большая часть их скудных пенсий перекочевывает в ее карман.

— Старый пень сидел прямо под зеркалом, — оправдывалась Мити. — Конечно, я видела все его карты.

Потянувшись через стол за пепельницей, Доппо спросил у Кэндзи:

— А как прошел твой день?

Чувствовалось, что Доппо пытается скрыть беспокойство в голосе. Как любой хороший учитель, он интересовался успехами Кэндзи. Хотя теперь тот играл самостоятельно и довольно успешно, Доппо за ним приглядывал.

— Отлично! — солгал Кэндзи.

Ему не хотелось расстраивать друга, который и так нервничал из-за скорого приезда дочери с Гавайев. Она очень критично относилась ко всему, чем он занимался, и требовала, чтобы он немедленно переехал к ней. На самом деле Доппо не очень-то и возражал, просто еще не был готов покинуть Токио навсегда.

Доппо ничего больше не сказал, только внимательно взглянул на Кэндзи. Мити и доцент молча смотрели на них. Больше в баре никого не было. В наступившей тишине слышалось только затрудненное дыхание Доппо.

— Хорошо-хорошо, я солгал! — признался Кэндзи: он не мог обманывать Доппо даже во благо ему — Я засветился в «Башне» — выигрывал по-крупному три дня подряд.

— Сколько? — спросил Доппо.

Кэндзи ответил. Друзья сразу оживились.

— Ничего себе! Я столько за неделю не выигрываю!

— Что неделя! Да я за месяц, бывает, столько не имею!

— Так что же произошло?

— Сегодня я снова пошел туда, и за мной увязался хвост, — ответил Кэндзи.

— Я так и знал! — воскликнул Доппо, хлопнув себя по громадному бедру. — Ну как? Не побили?

Кэндзи покачал головой.

— Ты сердишься на меня?

— Ты сам на себя сердишься.

Кэндзи согласился.

— Но ты ведь не собираешься наступать на одни и те же грабли дважды?

— Нет, — твердо ответил он.

Доцент с Мити сочувствующе смотрели на Кэндзи. Он чувствовал себя нашкодившим мальчиком, которого опекает большой и мудрый человек.

— Тогда я счастлив! — сказал Доппо.

С каким же облегчением вздохнул Кэндзи, когда бармен включил телевизор над их головами, и все забыли о разговоре.

— Наконец-то в Токио зацвела сакура. — объявила дикторша уже за кадром. На ее месте появилась карта Японии, на которой было обозначено, что вначале сакура распустилась на южных равнинах острова Кюсю, а потом со скоростью тридцать километров в день цветение охватило всю Японию, двигаясь с северо-востока к острову Хоккайдо.

Как только новости закончились, друзья вышли из бара и остановились у входа. На улице подмораживало. Кэндзи, переминаясь с ноги на ногу, плотнее запахнул плащ.

Доцент и Мити пошли вверх по улице. Кэндзи проводил их взглядом, а потом повернулся к Доппо.

— Когда дочь приезжает?

— Завтра днем.

— Кажется, я тебя теперь долго не увижу.

— Пару неделек. Я должен быть паинькой!

— Ладно. Удачно повеселиться! — пошутил Кэндзи и вдруг, поддавшись чувствам, обнял Доппо.