Одной крови - Роман Супер

— Юль, смотри, что мы с тобой натворили.

— Что мы натворили?

— Я про Луку. Посмотри, какой он у нас красивый получился. Как ангелочек…

Говорят, что чужие дети очень быстро растут. Это так. Но свои растут еще быстрее. Иногда я вижу, как мой сын умудряется взрослеть за один день. Я ухожу на работу и целую в щеку одного мальчика. Возвращаюсь с работы вечером и целую в щеку другого. Лука меняется с такой скоростью, что иногда даже страшно не успеть заметить, как он вырастет, пойдет в школу, женится, сделает нам внуков.

Он узнает невероятное количество новых слов за одну неделю. Учится петь, играть на укулеле, губной гармошке, плавать и кататься на лыжах — все это тоже за одну неделю. Его не оторвать от альбома для рисования и карандашей. Он начинает задавать вопросы, до которых я не дорос и к тридцати годам.

Маленькая гусеничка, завернутая в пеленки и привезенная в из роддома домой, миновала процесс превращения в бабочку и сразу стала прекрасным человеком-ангелочком.

— … да, потрудились мы на славу. Очень хороший вышел мальчик.

— Да вроде бы и не трудились. Одно удовольствие.

Долго искали Луке детский сад. Все не то. Все не достойны сына. Хотя требование у нас было очень простое: чтобы продержался хоть пару часов без слез и оставил в живых других детей. Отчаявшись, случайно нашли не так далеко от дома подходящий вариант. Детский сад, в котором работают настоящие буддисты. При входе памятка от святейшего Далай-ламы четырнадцатого с его человеколюбивыми наставлениями. В игровой комнате большая медвежья нора. Воспитательницы — само спокойствие. Спокойствие и не сходящие с лиц улыбки.

Слез почти не было. Лука после сада весь день рассказывал, зачем в носу нужны волосы, — занимались, значит, анатомией. А завтра должны были случиться творческие занятия. Помню, я тогда подумал, что, если дети будут строить мандалу, уйду в этот сад сам. Как в монастырь.

Лука совсем взрослый. Недавно утром подкрался к нашей постели и на идеальном пушкинском русском языке шепотом, видимо, чтобы не разбудить, сказал мне в ухо: «Папа, сейчас я хотел бы потанцевать. Поставь, пожалуйста, пластинку. Хип-хоп». Я приятно удивился. И даже не стал притворяться глубоко спящим человеком. Обнял его, подхватил на руки и включил Lesane Parish Crooks, более известного как Tupac Amaru Shakur.

Совмещая приятное — танцы с сыном — с полезным — образованием — поговорили с ним на идеальном афро-пушкинском о смысле песен, которые слушали. Наркотики, секс, насилие, конфликты Тупака с другими исполнителями песен аналогичного жанра и трудная жизнь в гетто дрыгающегося сына не заинтересовали. Равнодушным оставили и проблемы расового и социального неравенства, бои с полицией, погони, торговля оружием, проституция. Не заинтересовала Луку и коррумпированность американских политиков. Ну, думаю, и славно. Музыка для меня тоже всегда была важнее слов.

А эти наши с ним разговоры про внешнюю и внутреннюю политику. В политике он, как выяснилось, разбирается много лучше подавляющего большинства взрослых граждан Российской Федерации:

— Пап, как у нас президента зовут?

— Владимир Путин.

— Владимир Пудинг?

— Путин.

— Владимир Пудель?

— Путин.

— Владимир Утин?

— Да.

Чем старше он становится, тем моложе становлюсь я. Он многому меня учит и многое заставляет переосмысливать заново. Мне хорошо и смешно, когда он рядом. Мне легко и трудно. Мы больше не ломаем неваляшку. И помногу разговариваем. Особенно он.

Недавно ходили с ним в больницу. Там почему-то везде лежали пропагандистские буклеты про вред и опасность наркотиков. Лука изучил внимательно один такой буклет. Показывает пальцем на перечеркнутый тревожной красной чертой красивый лист конопли и спрашивает: «Папа, а почему такой красивый лист запрещен?» Я завис. И в очередной раз подумал, как непросто быть отцом: «Это какая-то ошибка, сынок».

Он существенно изменил мои отношения с родителями. Став отцом, я лучше понял маму и папу. Став бабушкой и дедушкой, мама и папа стараются не отставать от внука, от наступившего нового века. Они не сидят на лавочке и не грызут семечки, работают, следят за собой, выключили телевизор, чтобы сберечь мозг от средневекового мракобесия, в которое в нашей стране обычно затягивает людей в их возрасте. С появлением Луки возраст просто перестал иметь значение. Родители стали прогрессивными и молодыми.

По выходным мы стараемся к ним выбираться. Приехали. Сидим на кухне, выпиваем, едим индейку. Разговариваем:

— Что нового, пап, мам?

— В отпуск едем. В Испанию. Ситжес.

Ухожу в комнату. Читаю в Интернете статьи про Ситжес. «Ситжес — пляжная гей-столица Европы. Уникальный гей-курорт, единственный в своем роде не только в Европе, но и во всем мире. Даже знаменитые гей-курорты США не могут сравниться с Ситжесом. Сотни тысяч парней приезжают отдохнуть в Ситжес каждое лето. Атмосфера праздника, отдыха, раскрепощенности и секса будут сопровождать вас во время пребывания в этом очаровательном городе на берегу Средиземного моря. На пляжах Ситжеса вы сможете не только загорать, но и смотреть на красивые тела и знакомиться».