Покуда я тебя не обрету - Джон Ирвинг

Алисе и миссис Оустлер не понравилось, что Джек ушел с поминок, не попрощавшись. Несколько Старинных Подруг, одноклассниц Лесли, пригласили ее и Алису на ужин, и предполагалось, что Джек к ним присоединится – уж во всяком случае, не сбежит в компании дамы на инвалидном кресле. Все знали про страсть Джека к женщинам постарше, и сначала Алиса с миссис Оустлер решили, что он упорхнул с Колясочницей Джейн!

Разумеется, рассказ о переполненной эмоциями сцене побега Джека с Бонни Гамильтон оброс массой фантастических подробностей, сообщенных «свидетелями», в том числе Люсиндой Флеминг. Она, пребывая, видимо, в тихом бешенстве, заметила, как Пиви укладывает в багажник лимузина кресло Бонни. Пока Лесли и Алиса гадали, куда же Джек с Джейн запихнули несчастного мистера Малькольма, с Пенни Гамильтон случилась истерика прямо на глазах ее двух красавиц-дочек.

– Я знала с самого начала! – завопила Пенни и стала рвать на себе волосы. – Джек Бернс отправился трахать мою калеку-сестру, ах она, блядь подзаборная!

Мисс Вурц, некогда умело руководившая постановкой пьесы «Тэсс из рода д'Эрбервиллей», и на этот раз нашла в восклицании Пенни Гамильтон позитив.

– Ну слава богу, теперь мы знаем, в чем дело! – сказала она Алисе и Лесли.

– Ай да Джек Бернс! – послышался откуда-то восхищенный голос мистера Рэмзи.

Старинные Подруги, все как одна, стояли словно обухом ударенные. Лишь девчонки из интерната, эти семнадцатилетние бестии, которых ничто не остановит, продолжали болтать – на собственном жаргоне, понятном лишь им одним.

Мисс Вурц решила еще немного подбодрить Лесли с Алисой и сказала:

– Нет, конечно, мы ожидали, что Джек сбежит, переодевшись в женщину, а не захватив женщину с собой; но, по-моему, так гораздо веселее, вы не находите?

Джек покинул отель рано утром – но Бонни ушла еще раньше, у нее на семь была назначена встреча с клиентом в Роуздейле. Портье сообщил Джеку, что поступило около полусотни звонков на имя Джека Бернса и столько же раздраженных требований соединить звонящих с Радужным Билли, но никто не догадался потребовать Джимми Стронаха. Их с Бонни никто не побеспокоил.

Джек взял такси и отправился в Форест-Хилл. Он ждал, что застанет мать спящей, а миссис Оустлер – давно на ногах. Лесли обязательно приготовит ему кофе – ну, на этот счет Джек не ошибся.

Миссис Оустлер известила его, что мама ушла из дому, когда еще не было семи – нечто совершенно неслыханное. Алиса никогда не вылезала из кровати раньше полудня, не говоря уже о том, чтобы одеться и куда-то пойти. В самом деле, кому нужны татуировки в такую рань?

Лесли тоже, казалось, только встала; на ней красовалась старая Эммина футболка. Она висела на ней мешком, доставала до колен, рукава болтались ниже локтей; видимо, она в ней спала. Она проводила Джека в кухню, оттуда доносился запах кофе. Раковина была пуста, на столе – ни крошки, кажется, Алиса не завтракала.

Миссис Оустлер уселась за девственно чистый стол, у нее дрожали руки. Джек налил себе кофе и сел рядом.

– Я поспорила с Алисой, Джек. Я сказала, что эти девчонки из интерната затащат тебя в общагу и заставят их всех перетрахать. Алиса сказала, что ты сбежишь с этой страстной пигалицей с собакой. Скажу тебе, ты нас удивил – на калеку никто не поставил ни цента.

– Куда ушла мама, Лесли?

– Очередное MPT, – ответила миссис Оустлер. – Это вроде рентгена.

– А зачем ей это?

– Джек, не будь дураком. Разве ты с ней не говорил в последнее время? Вижу, что нет, я права?

– Я честно пытался, – сказал Джек. – Она не хочет со мной говорить.

– Значит, ты задавал неправильные вопросы.

На столе между солонкой и перечницей стоял белый конверт, совершенно невинный, словно приглашение на свадьбу. Если бы его оставила для Джека Алиса, на нем обязательно было бы что-нибудь написано – скорее всего, его имя, аршинными буквами, и еще гигантское сердце, лопающееся от материнской любви, или какой-то иной рисунок, призванный символизировать глубокую привязанность. Конверт же был девственно белый и незапечатанный.

– Лесли, мама что, больна?

– Конверт? Какой такой конверт? Не вижу никакого конверта, – сказала миссис Оустлер, уставившись на конверт так, словно хотела просверлить в нем взглядом дырку.

– Что в конверте?

– Тебе совершенно необязательно знать, что там. Кто-кто, а уж я ни за что на свете не стану тебе это показывать.