Царица амазонок - Энн Фортье

– Простите, что говорю об очевидном, – вмешался Ник, – но почему вы не меняете способ связи друг с другом? Все эти древние символы, бумажные буклеты, отсутствие сотовых телефонов… Все это выглядит слишком по-дилетантски. Не пришла ли пора перейти на цифровые технологии?

Отрера раздраженно выпрямилась. На высоких каблуках она была почти такого же роста, как я, и возраст явно ничуть не ослабил ее властности.

– Мы поддерживаем связь именно таким образом со времен Гутенберга. Вы и сами прекрасно видели, как опасно пользоваться мобильными телефонами. Если вы хотите выжить – особенно в наши дни, в век тотальной слежки, – вы должны оставаться самостоятельной структурой. И не надо мне говорить, что вы не знаете о том, что ваше собственное правительство постоянно отслеживает все цифровые коммуникации с полной безнаказанностью. – Ноздри Отреры раздулись, она вскинула руки, словно привлекая наше внимание к этой комнате с античными светильниками и старыми книгами. – Здесь только печатные книги, – продолжила она, – не говоря уж о том, что мы пользуемся автомобилями без компьютеров и древними карманными часами, которые будут ходить вечно. Снова и снова бездумная страсть к модернизации навязывает нам новые методы, все лучше и лучше… И не важно, что в любой момент какая-нибудь электромагнитная буря может поджарить все эти электронные схемы и оставить любого и каждого в некоем бредовом мире, в чем-то вроде комнаты с мягкими стенами, как в психушке, потому что он окажется полностью оторванным от того мира, который знал. – Отрера посмотрела на Ника с откровенной неприязнью, как будто обвиняла его лично. – Нет, не будем говорить о скором конце света, о котором большинство людей вообще никогда не задумывалось. Вы просто спросите себя: кто на самом деле более уязвим – тот, кто полагается на механизмы, к которым должен быть постоянно привязан, кто так или иначе не может существовать без какого-то бессмысленного куска пластика… Или тот, кто научился устраивать жизнь без всей этой ерунды? – Отрера помолчала, многозначительно глядя на нас обоих. Несмотря ни на что, она явно была рада возможности поделиться своими взглядами на мир и вскоре продолжила почти восторженно: – Вы явились сюда, предполагая увидеть сверхсовременную крепость с мигающими панелями управления и сканерами сетчатки глаза на каждой двери, ведь так? Нечто вроде пятиугольного здания, берлоги, наполненной людьми в оранжевой форме, которые носятся по периметру в маленьких тележках, как на поле для гольфа? – Губы Отреры изогнулись в коварной усмешке. – Ну, мне очень жаль, однако мы не представляем собой тайное общество в таком виде, в каком людям нравится это воображать. Мы здесь рубим деревья, чтобы поддерживать тепло в доме. Если вы считаете, что это любительство и дилетантство, я могу вам сказать только одно: вы куда более уязвимы, чем можете себе представить.

В этот момент Катерина нетерпеливо пошевелилась и сказала, обращаясь ко мне и Нику:

– Но вполне понятно, что мы всегда стараемся улучшить нашу систему, и очень скоро каталоги выйдут из употребления. Наша команда связи уже некоторое время занимается разработкой новой схемы…

– Почтовые голуби? – предположил Ник.

Отрера грозно прищурилась:

– Насмешки невежды! Мы и так используем почтовых голубей, но только для внутренней связи в пределах одного региона.

– Суть в том, – продолжила Катерина, и ее губы напряглись от раздражения, – что последние несколько недель были для нас просто катастрофичны. Если подобные Резнику наложат лапу на секретные записки и на способ их расшифровки, они смогут получить свидетельства наших действий в прошлом и, возможно, предугадать наши следующие шаги. Когда наша команда пробралась в дом Резника, чтобы выкрасть у него твой ноутбук, Диана, мы обнаружили на его письменном столе целую коллекцию наших внутренних публикаций. Это доказало нам, что он действительно сумел проникнуть в наши способы связи. – Катерина одарила меня мрачным взглядом. – Ему только и нужно было, что заглянуть в твой компьютер, и он бы получил все то, что ему было необходимо для расшифровки наших разговоров.

– В тот вечер, после приема у Резника, – сказала я, – когда та ваша блондинка заманивала меня с помощью моих же бумажника и паспорта, что случилось бы, если бы я пошла дальше? Это была ловушка?

Отрера и Катерина переглянулись. Потом Отрера уклончиво произнесла:

– Нашей косвенной целью было твое скорейшее возвращение в Оксфорд.

– А что насчет доктора Егер в Калькризе? – продолжила я. – Почему она не снизошла до меня и не объяснила все разом? Или в действительности она надеялась меня убить?

Я знала Катерину достаточно для того, чтобы понять: она внутренне съежилась от страха.

– Кайми прожила в том доме всю свою жизнь. Она все сделает для того, чтобы не скомпрометировать это место. Она надеялась, что ты просто отправишься домой, в Оксфорд, она готова была предоставить все объяснения мне…

– Я, может быть, и отправилась бы, – напомнила я ей, – если бы могла связаться с вами. Но ваш телефон…

– Да, был выключен. – Катерина нетерпеливо повела глазами. – Но ясно же, я не могла рисковать, позволяя тебе звонить мне, задавать вопросы. Это лишило бы меня прикрытия.

Я покачала головой:

– Кайми, по крайней мере, могла бы намекнуть, что мы на одной стороне.

– Поверь, – сказала Катерина, – она была просто в отчаянии, когда мы дали ей знать, что за тобой гнались убийцы Резника, и просили не отпускать тебя до тех пор, пока мы не сможем их нейтрализовать. Если бы ты тогда не сбежала, все бы встало на свои места и нашим немецким сестрам не пришлось бы… – Ее рассеянный взгляд остановился на лице Ника.

– Ломать мне нос? – предположил он.

– Ну… да. – Катерина отступила на шаг назад. – Наше германское отделение было не в курсе насчет тебя. Они должны были спасти Диану и не понимали… – Катерина посмотрела на Отреру, внезапно окаменев.

Звон старомодного колокола нарушил неловкое молчание.

– Ужин! – возвестила Отрера с явным облегчением.

Ник не тронулся с места.

– А зачем вы сегодня пригласили нас сюда? – спросил он, обращаясь к обеим женщинам. – Я пока что не слышал никаких извинений.

Отрера бросила на него взгляд, от которого любой другой на месте Ника смутился бы.

– Ты вообще первый мужчина, который оказался приглашенным в этот дом. Так что уж, пожалуйста, не забывай об этом, Никколо.

Ник вздрогнул, услышав свое настоящее имя, но Отрера просто повернулась ко мне и сказала с благожелательным превосходством деспота, обладающего абсолютной властью:

– Тетрадь твоей бабушки. Я уверена, ты не будешь против того, чтобы оставить ее здесь, у нас.

Я ощутила укол разочарования. С самого момента появления здесь я ожидала, когда разговор зайдет о бабуле. Не желая форсировать события, я предоставила Отрере разбираться с прошлым на свой лад. Но теперь, как ни грустно, все выглядело так, словно ее опасения касались только тетради, и ничего больше. Пора было мне признать, что мои детские надежды на воссоединение с бабулей этим вечером именно такими и были: детскими.