Смотритель. Барчестерские башни - Энтони Троллоп

– Как ты сюда добралась? – спросил затем мистер Хардинг.

– Со Стэнхоупами. Они не могли приехать все вместе и сейчас карету отправили за синьорой.

При этих словах Элинор увидела, что мистер Эйрбин смотрит на нее пристально и укоризненно. Она сразу поняла, в чем он ее обвиняет. Его глаза словно говорили: «Да, ты приехала со Стэнхоупами, но потому лишь, что хотела быть с мистером Слоупом!» И она добавила, по-прежнему обращаясь к отцу:

– Первыми приехали доктор Стэнхоуп, Шарлотта, я и мистер Слоуп.

При этом последнем имени рука отца под ее пальцами слегка вздрогнула. В тот же миг мистер Эйрбин отошел от них и, заложив руки за спину, удалился по садовой дорожке.

– Папа, – сказала Элинор. – Мне пришлось поехать в одной карете с мистером Слоупом. Этого никак нельзя было избежать. Я обещала поехать с ними до того, как узнала, что и он тоже едет; а тогда, если бы я отказалась, мне пришлось бы объяснить причину, и пошли бы сплетни. Тебя ведь не было в городе, и я ничего не могла сделать. – Все это она выговорила так быстро, что к концу своих оправданий совсем задохнулась.

– Но я, право, не знаю, почему ты должна была что-то делать, милочка, – сказал мистер Хардинг.

– Нет, ты знаешь, папа. Ты не можешь не знать того, о чем они говорили в Пламстеде. Я в этом уверена. Ты знаешь все, что сказал архидьякон. И как он был несправедлив. И мистер Эйрбин тоже. Он мерзкий, мерзкий человек, но…

– Кто мерзкий человек, милочка? Мистер Эйрбин?

– Нет. Не он, а мистер Слоуп. Ты же знаешь, что я имела в виду мистера Слоупа. Более мерзкого человека я никогда не встречала, и мне было очень неприятно ехать с ним в одной карете. Но что я могла поделать?

С души мистера Хардинга начало спадать тяжелое бремя. Значит, и архидьякон со всей своей мудростью, и миссис Грантли со всем своим тактом, и мистер Эйрбин со всеми своими талантами все-таки ошиблись! Его дитя, его Элинор, его дочка, которой он так гордится, не будет женой мистера Слоупа! Он уже совсем собрался открыто одобрить этот брак, настолько он был уверен в его неизбежности, и вдруг оказалось, что предполагаемый жених Элинор неприятен ей так же, как и всем ее близким! Но мистер Хардинг был настолько простодушен, что не сумел скрыть свой промах. Он не мог притвориться, будто никогда ее ни в чем не подозревал, будто никогда не соглашался с догадками архидьякона. Он был очень удивлен и чрезвычайно обрадован и прямо показал это.

– Деточка, – сказал он, – я в восторге. Родная моя, ты не знаешь, какую тяжесть ты сняла с моей души.

– Но, папа, ты-то не мог предположить…

– Я не знал, что думать, милочка. Архидьякон сказал…

– Архидьякон! – повторила Элинор, загораясь гневом. – Такой человек мог бы заняться чем-нибудь более достойным, чем чернить сестру своей жены и сеять вражду между отцом и дочерью!

– Он этого не хотел, Элинор.

– Так чего же он хотел? Зачем он вмешивался в мои дела и внушал тебе такую ложь?

– Забудь об этом, деточка. Теперь мы будем знать тебя лучше.

– Ах, папа! И ты думал так! И ты меня подозревал!

– Я не понимаю, что ты называешь подозрениями, Элинор. Ведь в таком браке не было бы ничего постыдного, ничего дурного. Ничего, что могло бы заставить меня вмешаться как твоего отца. – И мистер Хардинг, желая оправдаться, уже начал было доказывать, что мистер Слоуп, несомненно, хороший человек и подходящий муж для молодой вдовы, но Элинор энергично его перебила:

– Нет, это было бы постыдно, это было бы дурно, это было бы гадко! Если бы я совершила подобную мерзость, все с полным правом отвернулись бы от меня. Фу… – И она содрогнулась при мысли о брачном факеле, который ее друзья с такой готовностью собирались зажечь для нее. – Доктор Грантли меня не удивил. И Сьюзен тоже. Но ты, папа, ты меня поразил. Как мог ты, ты этому поверить! – Представив себе отступничество отца, Элинор не сумела сдержать слез и вынуждена была закрыть лицо носовым платком.

Она выбрала для этого самое неподходящее место – они прогуливались по садовой дорожке, и вокруг было много людей. Бедный мистер Хардинг бормотал извинения, и Элинор, с трудом взяв себя в руки, спрятала носовой платок в карман. Она быстро простила отца и даже сумела разделить с ним радость, которую подарило ему ее признание. Для него было огромным облегчением узнать, что мистер Слоуп не станет его зятем, убедиться, что между ним и его дочерью, как и прежде, царит полная душевная гармония. Последние полтора месяца он был так несчастен из-за этого злодея мистера Слоупа! Он был так равнодушен к потере богадельни, так ликовал, вновь обретя дочь, которую считал потерянной для себя, что Элинор, хотя у нее были все основания сердиться, не могла не простить его.

– Милый папа, – сказала она, прильнув к нему. – Никогда больше ни в чем меня не подозревай, хорошо? Что бы я ни сделала, я предупрежу тебя заранее и обязательно посоветуюсь с тобой.

И мистер Хардинг обещал, и покаялся, и вновь обещал. И так, обещая и прощая, они вместе вернулись в гостиную.

Но что подразумевала Элинор, говоря, что предупредит отца заранее, что бы она ни сделала? Что она собиралась сделать?

Так закончился первый акт мелодрамы, которую Элинор суждено было сыграть в этот день в Уллаторне.

Глава XXXVII. Синьора Нерони, графиня Де Курси и миссис Прауди в Уллаторне

Тем временем прибыли новые гости. Когда Элинор вошла в гостиную, туда как раз вкатывали синьору. Из кареты ее перенесли в залу, где уложили на кушетку, на которой она с помощью брата, сестры, мистера Эйрбина и двух ливрейных лакеев и въехала в гостиную. Она выглядела наилучшим образом и казалась такой трогательно счастливой, такой грациозной и несчастной, такой красивой, такой жалкой и такой очаровательной, что невозможно было не порадоваться, что она тут.

Мисс Торн была непритворно ей рада. Синьора ведь считалась в некотором роде львицей, а мисс Торн, хотя и не