Чертово колесо - Михаил Гиголашвили

А опиум можно переработать. Может быть, даже и в том подвале, о котором говорил Пилия… Кто подумает на него, майора Майсурадзе, что он под землей героин производит? Впрочем, зачем? Не надо. Мало ли других мест? Добыть бы чемодан, а там видно будет. Сколько, говорят, из тридцати кило опиума героина получится?.. Если мало — то лучше прямо в виде опиума и толкать, без всяких там тру-ля-ля… цепочки, слава богу, есть… Дай-то Господи, чтобы перестройка в нашу сторону пошла… Мы и продаем, мы и надзираем… А что, во всем мире не так?.. В американских фильмах видели… Но у них там еще гангстеры какие-то, а тут этого допустить нельзя. Зачем гангстеры, когда мы сами все можем?.. Все равно наркотики будут продавать и покупать. Так лучше мы сами будем продавать и под контролем держать, чем на борьбу с оргпреступностью кадры бросать и тылы обнажать! Вот, в Голландии торгует государство гашишем — и ничего, проценты ниже, чем у нас, и деньги в черные карманы не уходят… Не вовремя Пилия уйти собрался. Наше время начинается. Да вернется он, куда денется?.. Побегает без погон и оружия, надают ему оплеух, так и явится на брюхе, будет скулить… Интересно, когда привезут Карло из Мегрелии? Надо место найти для него в камерах… Забито все… Бати надо отпускать… Чего его дальше держать сейчас, когда Сатана сбежал и дело уходит в висяки?

Майор по телефону приказал привести задержанного Баташвили, вытащил его дело и стал листать.

Бати пришел угрюмый, обросший. Синяки на лице стали желтыми.

— У тебя что, Боткина началась? — засмеялся майор. — Ну, садись. Кури. В нарды играть будем.

— Что? — Бати удивился: вместо побоев — сигареты и нарды!

— Играть умеешь? У вас на Вере все фраера. Вот у нас в Сабуртало лучше всех играют… — сказал майор, снимая с сейфа нарды и включая вентилятор.

Бати, продолжая молчать, пытался понять, какую новую комедию и каверзу надо ожидать от жирного мусора.

— Условия такие: если я выигрываю — ты идешь на срок, от восьми до пятнадцати. Если ты выигрываешь — то платишь пятьдесят тысяч долларов и уебываешь к ебени матери!

Бати опешил, плохо соображая, но главное понял — мент просит пятьдесят тысяч долларов, чтобы выпустить. Соберут ли дома такие деньги? Вряд ли. Да и тетка не даст, выкупала уже недавно…

— А нельзя так сыграть, что, если я выиграю, — то заплачу двадцать пять тысяч?

— Нет, нельзя. Условия мои. Проиграл — срок, выиграл — принес бабки и ушел за недостатком улик или, в крайнем случае, как свидетель по делу дяди, но не как насильник. Разницу улавливаешь? Дядю убили Сатана и Нугзар, ты вообще сторона, а с Наной ты — главный обвиняемый. С другой стороны — что такое изнасиловать? — начал развивать майор любимую тему. — Вот, в газетах пишут: девушка в три часа ночи гуляла в парке в одиночестве, потом поймала машину, попросила ее домой подвести, парень полез к ней, а она его ножом ударила и убила. Суд оправдал ее. Почему? Была попытка изнасилования, самозащита!.. А как эту попытку от других отличить? Пальцем тронул — уже попытка. А если не тронешь — какая же тебе баба даст? Значит, считай, что в день в мире происходит миллиард попыток изнасилований, из них девятьсот миллионов — успешные, а остальные — не удались, бабы не дали…

— Мне надо домой позвонить, поговорить, — прервал его Бати.

— Поговори. Только коротко. Вопрос — ответ. Деньги чтоб были завтра, я скажу потом, где передать.

— А нельзя ли поменьше? Они столько не соберут, — попытался поторговаться Бати, но майор отрезал:

— Нельзя. Я делиться должен. Половину только прокурору отдать надо…

— Да он же наш родственник! — вскричал Бати.

— Ну и что? Это там он — родственник, а тут он — прокурор! И притом: он твой родственник, а не мой. Так что звони.

Бати набрал номер и подавленно заговорил:

— Мама, они меня выпускают за пятьдесят тысяч…

Нет, долларов… Да… Да… И… Понимаю… Ну, продай мою квартиру на Вере, я пятнадцать лет сидеть не могу, лучше уж сразу с собой покончить… Да, дело закроет и выпустит… Хорошо… — Бати положил трубку. — Вечером еще раз позвонить надо, будет ответ.

Майор усмехнулся и открыл доску:

— Вечером?.. Пусть так. Да и моего ответа, кстати, еще нет… Может, и не понадобятся твои вонючие бабки, если проиграешь… Давай начинай!

Бати дрожащими руками начал расставлять фишки, ошибся.

— Э, да ты, я вижу, скис… Или играть не умеешь?

— Умею, — промямлил Бати обреченно.

У майора сразу началась хорошая игра. Бати ошибался, кидал плохо, шли какие-то двойки-тройки, а у майора то и дело — парные. Несколько раз звонил телефон, майор что-то говорил, слушал и записывал, не переставая играть, и даже один раз поймал Бати за руку, когда тот хотел незаметно закрыть опасную фишку.

Дело шло к проигрышу Бати.

— В тюрьму торопишься, дружок? Ах ты, Ромео из оперы «Амадео»! Амаретто херов! Больше не будешь бабам в жопы бутылки вставлять? И зачем это? У тебя что, члена нет?

— Есть, — вяло отбивался Бати, делая ошибку за ошибкой, рискуя там, где надо осторожничать, и медля там, где надо торопиться.

А майор гнул свое:

— Видишь, как выходит? Ты один раз бабу трахнул, а потом десять лет каждый день весь барак тебя будет дрючить. А, каково? Разницу улавливаешь? И бутылку сунут, и всякое другое. Знаешь ли ты, что в зонах петухи заносят в карцеры и буры, в жопу засунутые, и в гондоны обернутые, карты, пули, патроны, шприцы, перочинные ножи, отраву и даже, говорят, пайки хлеба, во что, правда, верится с трудом — кто будет есть хлеб, побывавший в жопе у пидора? Как думаешь? Вот ты будешь есть? Будешь или нет?

— Прошу вас, хватит! — с дрожью взмолился Бати. — Не могу больше слушать.

— Играй, играй, сучонок.

Бати проиграл, да не просто, а с двойным марсом.

— О! О! — развеселился майор, собирая нарды и закрывая доску. — Двойной! Марс! Но что делать? Два раза тебя в тюрьму посадить не могу, к сожалению. Расстрелять тоже, к еще большему сожалению. А вот щелбан дать могу! Идет? Подставляй лоб!

Обалдевший Бати опустил голову, а майор, беззвучно и высоко подняв нарды, с размаху дал ему по голове загремевшей доской. Бати повалился на пол, а майор положил доску на сейф и, как ни в чем ни бывало, начал перебирать бумаги. Он был уверен, что деньги за Бати дадут — не все пятьдесят тысяч, но сорок. Поэтому дело об изнасиловании надо раздербанить и сдать в архив, тем более, что и Мака просил, и экспертизы никакой нет. Ничего, кроме заявления этой глупой шлюшки.

Он вынул из дела два листа с показаниями Наны и спрятал в карман, чтобы подарить их Маке, которого собирался навестить в больнице. Сделать парню приятное — почему нет?

Тем временем Бати начал шевелиться. С трудом взобрался на стул.

— Что, крепкий был щелбан? Ничего. Заживет. Ведь щелбан лучше, чем в жопе ножи по карцерам разносить, а? Вечером вызову, позвонишь, уточним о деньгах — и все. Устраивает? Да? Тогда скажи: «Спасибо, товарищ майор, за вашу доброту и сердечность!»