Доклад Юкио Мисимы императору - Ричард Аппигнанези

– Мисима-сан во многом прав, – поддержал меня граф Ито, внимательно разглядывая свои ногти.

– Но в своих рассуждениях он далек от реальности, – возразил Киси. – Как реалистически мыслящие люди, мы вынуждены были согласиться на ту политику национальной обороны, которую нам предписывали условия Договора о безопасности с Америкой. Однако эту тему мне не хотелось бы обсуждать.

– Обороны от кого? – спросил я и сам ответил: – От внутреннего врага, от коммунистов, естественно. И эта упрощенная формула примиряет два противоречия: она одновременно подрывает Конституцию и охраняет ее.

– Не понимаю, почему вы сделали подобный вывод, – проворчал Сато.

– Дай ему закончить, – перебил брата Киси.

– Разум не желает мириться с крайностями как левого, так и правого толка, – сказал я. – Политика – искусство выбора среднего пути.

– Согласен, – кивнув, промолвил Киси.

– Но каков он, этот средний путь?

– Это тот курс, которым мы следуем.

– Почему бы в таком случае не назвать его политикой «Третьей партии»?

– Действительно, почему бы и нет? Эта политика вполне соответствует той, которой придерживается наша партия.

– Но «Третья партия» должна сочетать в своей деятельности крайности левого и правого толка. Политика среднего пути подразумевает тайное использование этих крайностей с целью одержать победу над ними.

– То, что вы описываете, Мисима-сан, – сказал граф Ито, – это не политика правительства, а руководство заговором. Правительственная политика не подразумевает шпионаж.

– Возможно, правительственная политика и не подразумевает шпионаж, но она не выше шпионажа. Мне кажется, политические деятели правят, публично полагаясь на правду, но тайно не придают этой правде никакого значения.

– Это циничное заявление, и оно не имеет никакого отношения к действительности, – с усмешкой промолвил Киси. – Вы выражаете точку зрения интеллектуалов, лишенных всякого прагматизма.

– Я и не отрицаю того, что являюсь невежественным аполитичным писателем. Но июньские волнения кое в чем убедили меня и позволили выйти за пределы моей узкой рутинной писательской практики, за пределы художественного вымысла.

– Значит, вы все-таки вышли за пределы своего вымысла о «ничтожном нигилисте», действующем по указке Вашингтона? – насмешливо спросил Киси, приподняв бровь.

Я засмеялся.

– О да, теперь я на многое смотрю по-иному. Я наконец решил загадку нашей Конституции. И тут я хочу вернуться к недавно произнесенным вами словам, депутат Цудзи-сан, – обратился я к бывшему полковнику, и он кивнул. – Вы обмолвились, что консервативные политические деятели не могут положиться на армию в такой ситуации, которая сложилась в июне. Что вы хотели этим сказать?

– Только то, что вмешательство военных в политическую жизнь запрещено Конституцией.

– Да, и если бы правительство решило подвергнуть сомнению законность этого запрета и все же мобилизовало армию на борьбу со смутьянами, то возникла бы пикантная ситуация, не правда ли?

– Да, пикантная, – согласился Киси. – Но ведь это всего лишь гипотеза, поскольку участие армии в усмирении демонстрантов не понадобилось. С этим справилась полиция.

– Короче говоря, эксперимент был очень поучительный.

– Эксперимент? Что вы хотите этим сказать? – раздраженно спросил Киси.

– Прошу вас, Мисима-сан, разъясните нам свою точку зрения, – промолвил граф Ито, которому, по-видимому, наш разговор доставлял удовольствие.

– О, это всего лишь моя гипотеза. Она касается июньских событий. Я думаю, правительству было заранее известно максимальное количество демонстрантов, которые могут встать под знамена левых. И оно сыграло на чувствах граждан, которые в конце концов согласились с тем, чтобы полиция применила тактику военного положения. Я полагаю, что волнения, вызванные подписанием нового Договора о безопасности, были спрогнозированы. Это был своего рода эксперимент, который должен был раз и навсегда доказать, что наша полиция способна обеспечить порядок в стране без участия армии. Таким образом правительство рассчитывало избежать конфликта с Конституцией. И действительно, после июньских событий вопрос о конституционности армии может быть отложен на неопределенное время. Правительству теперь нет никакой необходимости поднимать неприятный вопрос о конституционной реформе.

– Неужели вы всерьез полагаете, что мы намеренно вызвали социальный конфликт, чтобы не вносить изменений в Конституцию? – недоверчиво улыбаясь, спросил Киси.

– Да, потому что настоящая Конституция – ваша самая надежная опора. После июньских событий даже плохо разбирающимся в политике людям стало очевидно, что наша Конституция перестала быть эффективной платформой для противостояния режиму или мобилизации революционных сил. Урок, который я вынес, состоит в том, что с этого времени Конституция может быть изменена только в результате правого государственного переворота или массовой революции слева. Именно поэтому ваша «Третья партия» должна оседлать тигра, то есть выбрать средний путь.

– Ваша гипотеза недоказуема, – заявил Сато.

– Меня интересует не ее доказательство, а ее применение на практике.

– О каком применении может идти речь? – спросил Киси, хитро улыбаясь. В этот момент он был похож на самодовольного чеширского кота. – О применении в вашей творческой практике? Всем известно ваше пристрастие к скандалам.

– У меня есть только одно пристрастие – пристрастие к литературе. В этом плане я действительно амбициозен.

– Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать литературные проблемы, – заявил Сато. – Если вы хотели поговорить на эту тему, вам следовало вступить в литературное общество.

Сато сделал вид, что не понял намеков старшего брата. Я заподозрил, что дело было не в тупости Сато и не в большом количестве выпитого им виски, а в его хитрости и коварстве. Он только притворялся пьяным. На самом деле Сато внимательно следил за разговором и прекрасно понимал, что под «пристрастием к скандалам» Киси подразумевал мою причастность к послевоенным финансовым проектам и мое сотрудничество с Сэмом Лазаром и отделом Джи-2.

Граф Ито дал мне время осознать, какую двуличную игру ведут против меня братья, а потом заговорил:

– Я полагаю, Мисима-сан является членом уже довольно большого количества литературных обществ, и, следовательно, если он все-таки завел с нами речь об интересующей его проблеме, значит, она носит внелитературный характер и может быть адресована такому собранию, как наше. Я прав?

– Вы совершенно правы, Ито-сан. Вопрос, который я долго обдумывал, выходит за рамки литературы. Он состоит в следую-щем: что произойдет, если я напишу художественное произведение, глазным персонажем которого будет император?