Тень всадника - Анатолий Гладилин

- Принесите дело номер 21336А. Да, в мой кабинет. - Он бросил на меня вопрошающий взгляд. Я сделал соответствующий жест ладонью, дескать, без лишних разговоров. Майор понял. - Начальство затребовало, - сообщил он в трубку.

Пока все шло так, как я и предполагал. Конечно, майор меня видел впервые, это его смущало, но в управлении, где он работал, посторонних не пускали и посторонние по коридорам не шлялись. Раз человек зашел именно в его кабинет и назвал точный номер, значит, с ведома руководства.

Майор шелестел бумагами, демонстрируя кипучую деятельность. Я углубился в свою записную книжку. Вошел лейтенант. Я даже головы не повернул. Наверно, они с майором молча поиграли в гляделки. Майор протянул мне увесистую бежевую папку с косым штампом на обложке: "Совершенно секретно".

- Вы...

- Я бы мог почитать это у Колесникова, - ответил я на незаданный вопрос, однако предпочтительно такие дела вообще не выносить из кабинетов. Я полистаю у вас, если не возражаете. Полчаса мне достаточно.

- Разумеется, сколько угодно, - с готовностью подтвердил майор. Мое поведение и упоминание фамилии заместителя начальника управления развеяли его последние сомнения.

Я начал с конца. Вырезки из французской прессы. "Загадочное убийство русского миллионера в Париже", "Русская мафия сводит счеты". (Слово "мафия" подчеркнуто красным карандашом.) Ладно, это мимо. А вот и агентурные донесения. Где и в каких казино играл. С какими топ-моделями спал. Какие ночные клубы посещал. Ксерокс Сережиного проекта "Об энергетической независимости Украины" (расчеркнут цветными карандашами, как абстрактная картина). Телефонограмма из Киева: "Сегодня такого-то числа в 15.45 господин Сергей N. был принят президентом Украины. Беседа продолжалась 52 минуты". Телефонограмма из Парижа: "Срочно! В разговоре со мной г-н Кабанов обмолвился, что C.N. собирается открыть офис в Киеве. Из того же источника: C.N. заказал для своей парижской квартиры бронирование двери. Виктор Гюго". (С юмором ребята. Что значит "г-н Кабанов обмолвился"? Болтун - находка для шпиона или сознательная информация?) Нотариальная копия о продаже C.N. московской квартиры. (Деньги, которые мои внуки так никогда и не увидели.) Заглядываю наугад в середину дела. Сообщение о благотворительном концерте в зале Чайковского, организованном меценатом C.N. Выручка перечислена на лицевой счет детского дома. Список знаменитостей и высших должностных лиц, присутствовавших на концерте. Фамилии двух министров подчеркнуты.

Я недооценил бдительности майора. Он сказал, что выйдет на минутку. Это мне сразу не понравилось.

Оставить в кабинете незнакомого человека? А если приперло, невтерпеж? Бывает. Воспользоваться случаем и смыться? Я бы не успел. Ворвались четверо в штатском, за спинами которых маячила разгневанная красная рожа хозяина кабинета. Раскрытую бежевую папку у меня мгновенно выдернули из рук.

- Кто вы? Как сюда попали? Из какой газеты? Предъявите документы?

В злых узких глазах нависшего надо мной оперативника читалось, что сейчас я получу нокаутирующий удар в челюсть. Поэтому как можно неторопливее и спокойнее я протянул свой французский паспорт:

- Я из спецподразделения парижской полиции по расследованию особо опасных преступлений.

Если бы я протянул им портативную атомную бомбу, вряд ли она произвела больший эффект.

- Ваша полицейская карточка?

Я позволил себе улыбнуться:

- Вам должно быть известно, что в заграничные командировки мы служебные удостоверения не берем. Моя поездка согласовывалась из Парижа с генерал-лейтенантом Колесниковым.

Комната до отказа заполнилась людьми. Я слышал бабий жалобный вой майора. Меня откровенно рассматривали, как диковинного зверя, забежавшего сюда прямо из зоопарка.

Потом вели по коридорам. Из распахнутых кабинетов выглядывали лица. В одном кабинете меня обыскали. Довольно грубо. Изъяли все мои принадлежности, включая лекарства и носовой платок. В другом кабинете вежливо напоили кофе. Угостили сигаретой.

- Кто вам выписал пропуск?

- Вы прекрасно знаете, небось уже проверили, что пропуска мне никто не выписывал.

- Как вам удалось проникнуть в здание?

- Ведь не по воздуху. Я думал, что охранник предупрежден и нарочно отвернулся, меня увидев. У нас существует такая практика.

Наконец я предстал пред светлые очи крупного чина. Крупный чин (в штатском) мрачно вертел в руках мой паспорт. Шесть офицеров устроили мне перекрестный допрос.

- Имя? Где работаете? Должность? Кто ваш непосредственный начальник на набережной Орфевр? Номер его телефона? Когда прилетели в Москву? Каким рейсом? В какой гостинице остановились?

Я знал, что Колесников в Вене, что связаться с ним сложно (это был мой единственный козырь в напрочь проигранном раскладе), и отвечал по заранее подготовленной легенде. Отказался лишь дать номер телефона комиссара Декарта не имею права.

- Насколько вы в Париже продвинулись в расследовании этого дела?

- Если бы мы имели конкретные результаты, то меня не командировали бы в Москву. Русская мафия, вы же сталкиваетесь с ней ежедневно, все чрезвычайно запутано.

Мне показалось, что в кабинете удовлетворенно переглянулись. Версия русской мафии их вполне устраивала. Но вообще я следил уже не столько за их реакцией, сколько за самим собой. Что-то странное происходило в моей голове. Звон в ушах. Я с трудом подбирал слова. Давило в груди. Было ощущение, что мой давний знакомый по Лос-Анджелесу, коварный враг, о существовании которого я забыл после операции, коротал время в Москве, скучал, а теперь с радостью на меня накинулся и душит в своих объятиях.

- В вашем паспорте нет российской визы и нет отметки о прохождении пограничного контроля в Шереметьево.

- Когда мы не хотим, чтоб визит нужного нам человека во Францию был зафиксирован, полиция на контроле в аэропорту отводит глаза и паспорта у него не спрашивают. Я еще удивился, почему в Шереметьево меня никто не встречал.

- Нам не было известно о вашем прибытии. Обычно мы в Курсе таких визитов. Мы это выясняем. А пока у нас все основания арестовать вас как шпиона, заброшенного к нам нелегально.

Я понял, что они заметили мое состояние и истолковывают его по-своему: испугался французик, наклал в штаны. И нажимают.

С резкостью, с какой мог, я ответил:

- В таком случае вам предпочтительнее иметь живого шпиона, а не мертвого. Вызовите врача. У меня сердечный приступ.

Кто-то лениво поднял телефонную трубку. Они явно были уверены, что французик дурочку ломает. Однако на всякий случай... Куда им торопиться? Спросили, какая погода в Париже.

Все изменилось, когда врач снял с меня рубашку. Увидев длинный лиловый шрам поперек груди, они всполошились. Врач смерил давление и нахмурился. Меня уложили на диван. Как в тумане, я различал встревоженные лица.