Схимник - Анхель де Куатьэ

– А где Николай? – спросил я.

– Уехал, – Агван печально улыбнулся. – Думаешь, ты ему нужен? Нет, Данила. Ему никто

не нужен. Он сам себе не нужен. Да его и нет. Хотел все купить и все купил. Большая была душа, многое было дано. Но все зависит от выбора, а выбор есть всегда.

– Куда мы теперь?

– На вокзал. На поезде поедем. Погода только хуже становится, – Агван надел на свои плечи котомку и сделал мне знак, что надо идти.

Совсем стемнело. На город oпycтилась ночь. Маленькую кухоньку освещала одинокая лампочка, висящая под самым потолком на одних проводах.

За окном шел дождь, как в ту ночь, в Иркутске. Стало холодно. Данила встал, зажег конфорку. Потом сел на свое место и продолжил рассказ.

Через час мы уже были на железнодорожном вокзале. Агван взял билеты. До отправления оставалось еще несколько часов. Мы расположились в зале ожидания и задремали. Я проснулся от оживленного разговора где-то по соседству. Мой маленький спутник весело смеялся, беседуя с пожилой супружеской парой.

– Агван, смотри, Данила проснулся, – сказала женщина.

У нее были монголоидные черты лица – достаточно большие, но раскосые, карие глаза, широкие скулы и странный нос без переносицы.

– Данила, познакомься, – сказал улыбающийся Агван. – Это Ользе, она бурятка, как и я. А это ее муж – Сергей Константинович.

Старики уважительно качнули головами в мою сторону. Ользе тут же пригласила меня к импровизированному столу:

– Данила, присоединяйся к нам, тебе надо перекусить.

– Спасибо, с удовольствием. – ответил я и подсел к компании.

На льняной салфетке были разложены домашние пирожки, разные овощи и приправы к ним.

– Видно, сильно проголодался, – сказал старик, глядя на то, как я уплетаю за обе щеки.

Сергею Константиновичу было, как мне показалось, лет семьдесят пять. Выглядел он очень аристократично – высокий лоб, копна седых волос, круглые очки, усы и аккуратная профессорская бородка.

– Мы проделали большой путь. Едем в буддийский монастырь по воле моего Учителя, – признался Агван.

– Это хорошо, – сказала Ользе, – мы тоже поближе к святым местам перебираемся. Умирать скоро, да и внука повидать надо. Скучаем по нему… Как он там?..

– А вы не здесь живете? – спросил Агван.

– Я родилась на Байкале, но отец отправил меня в Ленинград, учиться. В университете мы с Сергеем Константиновичем и познакомились. Он был на философском, а я на филологическом. Потом война, блокада… Теперь одни остались. Дочка умерла в родах, оставила нам мальчонку. А он вырос да уехал. При буддийском монастыре живет, надо повидать, попрощаться.

Я смотрел на этих стариков и дивился их отношениям. Они прожили вместе более пятидесяти лет, а казалось, будто бы только вчера познакомились. Сергей Константинович заботливо оберегал Ользе, а она ухаживала за ним.с удивительной нежностью и уважением. Они, казалось, были частью единого целого – интеллигентные, умные и невероятно добрые.

Объявили, что поезд на Улан-Удэ подан под посадку. И тут выяснилось, что мы с нашими новыми знакомыми едем одним поездом, даже в одном вагоне, только купе разные. Но эту проблему мы быстро решили. Через полчаса Агван начал дремать, и я отправил его на верхнюю полку, чтобы он выспался. Да и поздно уже.

Мне же спать не хотелось. Я чувствовал себя неспокойно. За окнами поезда непроглядная темень, дождь продолжался с прежней силой, колеса нервно стучали. Я не находил себе места. В обществе этих двух милых стариков мне было легче.

Данила, а ты на посвящение едешь? – спросила Ользе.

– В каком смысле? – я не понял вопроса.

– Ты же собираешься послушником стать при монастыре? – удивилась она.

Я даже рассмеялся:

– Да уж, скажете тоже! Какой из меня буддийский монах, я же европеец! Ну или как там?.. – я смутился, мне показалось странным, что я назвал себя европейцем.

– Не скажите, юноша, – вмешался в разговор Сергей Константинович. – Европейцы не так уж далеки от Востока, как это принято думать. А буддизм – так и вовсе наша первая религия.

– Ну конечно! – я выразил свое сомнение. – Это почему же?

– В Древней Греции было много великих философов. Но только двум удалось создать уникальные философские системы. Они рассказали нам о мире, о человеке и его предназначении, каждый по-своему. Их звали Платон и Аристотель.

– «Платон мне друг, но истина дороже» – это, кажется, Аристотель сказал? – признаюсь, я сам себе удивился, употребив к месту этот совершенно непонятный мне до сих пор афоризм.

– Вот, вот! Именно! – обрадовался Сергей Константинович. – Платон изучал сущность человека, а Аристотель – его содержание. Изучать сущность всегда тяжелее, нежели описывать то, что видишь. И поэтому Платона мы быстро позабыли, а вот Аристотеля возвели в ранг великих мудрецов.

– И причем тут буддизм? – мое недоверие было еще при мне.

– Да, по большому счету, ни при чем…

– В смысле?!

– Как бы тебе это объяснить, Данила, – было видно, что Сергей Константинович решал, надо ли ему говорить то, что он собирается сказать, или нет.

– Сережа, объясни ему по-человечески, – вмешалась Ользе.

– Ну ладно, – согласился Сергей Константинович. – Аристотель размышлял так, словно бы его местом работы был сталеплавильный цех. Он полагал, что есть материя, и время от времени она превращается во что-то – в тебя, в меня. А потом уходит в никуда, обратно в материю. И все. Это не круг, а линия – от рождения до смерти. Так думают и все нынешние европейцы. Из праха появляемся и в прах обращаемся.

Платон думал иначе, и его рассказы ничем ,не отличаются от рассказов Будды. Он знал, что у всего живого в этом мире – у тебя, у меня, у растения или животного – есть своя сущность, своя душа. Рождается и умирает только наше тело, а вот сущность, напротив, в процессе этих трансформаций развивается.

– Дай теперь я скажу, – вмешалась Ользе. – Я, Данила, буддистка. Не в смысле обрядов, а в смысле мировоззрения. И мы так это дело понимаем. Есть твоя душа – и это самое главное. Все остальное – суета и глупость. Возьми и выбрось – не жалко. Время от времени твоя душа обретает тело. Она живет в нем и совершенствуется, или не совершенствуется. Это по желанию.

Когда ты понимаешь, что твоя жизнь– это возможность совершенствовать себя, ты служишь Гармонии, Высшему Свету. Мы говорим – достигаешь Нирваны. А если ты не понимаешь этого, размениваешься по мелочам, ты растрачиваешь энергию Мира. И это твой грех, ведь ты тратишь не свою, а общую энергию…

– Данила, – слово снова взял Сергей Константинович, – Платон рассказывал, что души перерождаются. Они приходят в этот мир снова и снова. И чем лучше они проведут свою очередную жизнь, тем больше им будет дано в будущей жизни. Но и будущая жизнь – это только ступень. Если пройти их все, тебе откроется Небесный Свод, по которому движутся Боги в своих прекрасных колесницах.