Мат - Юрий Алкин

— Именно, — Роберт медленно отпил из бокала. — Ничего, что я так, с претензиями?

— Что вы, — улыбнулся Кларк. — Это называется «конструктивная критика со стороны клиента».

— Тогда слушайте клиента. Клиент разочарован. Что вы нам дали за этот день? Подборку информации, которую можно почерпнуть из двух-трех книг по психологии. Кое-что из теории менеджмента. Рассказали несколько занимательных исторических анекдотов. Это было, кстати, самой ценной информацией, особенно история о Моргане. Но, кроме этого, ничего стоящего я не услышал. Все оставшееся время вы только и делали, что пели нам дифирамбы и с непонятной целью пытались эпатировать якобы откровенными высказываниями.

— Почему якобы? — поинтересовался Кларк.

— Потому что ничего эпатирующего в этом не было. Что вы, собственно говоря, мне сообщили? Что я предпочитаю контролировать события и хочу преуспеть? Как вы понимаете, я это знал и сам. Что мое начальство меня ценит и делает на меня ставку? Приятно слышать, но до откровения не дотягивает. Что я всегда работаю на себя, а не на компанию? Тоже не новость, хотя вам зачем-то понадобилось заставлять нас открыто это признать. Или что чем выше начальство, тем больше оно дерется за власть? Так даже с этим открытием вы опоздали лет на семь-восемь. Я ведь не первый день в начальниках — как дела делаются, вполне понимаю. Так в чем же соль? Или вся ценность должна была состоять в том, что такое обычно не говорят на подобных курсах?

— Почему бы и нет? — спокойно спросил Кларк.

— Хотя бы потому, что есть много вещей, о которых не говорят и о которых все, тем не менее, знают. И оттого, что они произнесены вслух, ничего не меняется. Это хорошо для телевизионных шоу, но при чем здесь менеджмент?

— Некоторые вещи не обсуждают в телевизионных шоу. И могу поспорить, что большинству из вас никто никогда ничего подобного не говорил.

— Правильно, — согласился Роберт. — Ну и что с того? Давайте я вам скажу, что вы хотели бы переспать с ней, — он небрежным кивком указал на хохочущую Джоан. — Это ведь правда. И никто никогда не говорил ее вам в лицо. Чем же она вам помогла?

Кларк улыбнулся, глядя в сторону Джоан.

— Предположим, вы правы. Хотя у меня может и не быть подобного желания. У вас недостаточно информации.

— Хорошо, вы, может, и не хотите, но Эд точно хочет. Я же видел… Правда, Эд?

Эд неопределенно крякнул, растягивая губы в смущенную улыбку. Ему было явно не по себе.

— Видите? — Роберт сделал еще глоток. — Правда в глаза. А толку-то?

— Ваш пример любопытен, но неубедителен. С таким же успехом можно говорить о некоторых физиологических потребностях.

— Или о жажде власти.

— Или о жажде власти. Но что именно вы ожидали? Откровения? Это ведь деловой курс, а не семинар по новейшему спиритуализму.

Простите, — возразил Роберт, — если бы это был не более чем деловой курс, я бы ничего особенного и не ожидал. Более того, я бы счел сегодняшние занятия весьма интересными. Но вы-то претендуете на большее. И пока что этого большего я не вижу. При этом теория сегодня закончилась.

— Вы, похоже, любите Шекспира? — неожиданно спросил Кларк.

— Не особо. Скорее знаю.

— Но представление о драме вы имеете?

— Некоторое.

— Так вот, для того чтобы сыграть хорошую драму, всегда надо подготовить сцену.

Кларк умолк, доброжелательно глядя на Роберта.

— Значит вы — постановщик?

— В некотором роде. Но только в очень некотором.

— И завтра начнется драма?

— Завтра начнется практическая часть.

— Хорошо, — Роберт поднялся, — было приятно с вами побеседовать. Вы, конечно, понимаете, что опять делаете то же самое?

Кларк вопросительно поднял брови.

— А именно?

— Претендуете на большее.

— Это часть моей работы, — ответил Кларк, вежливо улыбаясь.

— А он ей и говорит: «Только для вас». И с этой фразой падает, — закончил Крис под взрыв смеха.

— Что только ни говорят под мухой, — сказал Брендон, когда хохот утих. — Особенно если пьют раз в пять лет. Я когда работал во Франции, у нас был один парень, спиртного в рот не брал вообще. А потом вечеринка как-то раз была, и дамочка одна вокруг него увивалась; в общем, понесло его, да так, что затормозить вовремя не успел. Так вот, такого я ни до, ни после — вообще никогда не слышал. Сначала он принялся утверждать, что лицо это — не его. Пощупать предлагал. Мы стали смеяться — он сердится. А когда спрашивать стали, о чем это он, вообще выдал, что лицо ему лет десять назад переделали, а потом в каком-то закрытом институте он три года занимался… угадайте чем? Бессмертного человека выводил. И главное, нес он это все так серьезно-серьезно. А утром ничего не помнил. Вообще ничего.

— Бывает, — сказал Алекс. — Особенно если определенные фильмы часто смотреть.

— Что пили-то? — поинтересовался Пол.

— А я что, помню? — пожал плечами Брендон. — Я как раз после этого рассказа сам отключился. Мальчишка был еще, только после колледжа.

— К вопросу о пьянстве, — объявил Алан, — кто будет еще мартини?

— Неси, — весело отозвалась Джоан, — мартини хорош. Роб, что ты там один бродишь? Иди к нам. Мы обсуждаем вред пьянства и запиваем мартини.

— Теория и практика, — сказал Роберт, подходя к столу.

— Вот именно! — провозгласил Алан. — Все, как днем!

Роберт опустился в кресло.

— О теории и практике есть любопытный анекдот. Встречаются как-то адвокат и врач…

Что, уже утро? Нет, еще темно. Совсем темно. Который час? Вечно в гостиницах любят радовать постояльцев часами с красными цифрами. А эти еще и светят, словно прожектор. Половина третьего? Странно… Еще спать и спать. Что же это было? Какой-то звук? Нет, не было никакого звука. Отчего я тогда проснулся? Тихо… Нет, вот где-то капает вода. Редко-редко. Кап… кап… Дорогое вроде бы место, где здесь может капать вода? И небо вечером было чистое. Почему же все-таки не спится? Как тогда, в Пекине. Когда это было? Три, нет, уже четыре месяца назад. Никогда с переходом на другое время сложностей не было, а тут вдруг сработало по полной. Просыпаешься себе в четыре утра и заснуть уже никак не можешь. И главное — спать-то хочется, хочется невероятно, а вот не можешь, и все. Что-то внутри ехидно напоминает тебе, что ты — не более чем надстройка над сложнейшим механизмом, который отнюдь не видит в тебе хозяина. В лучшем случае ты с этим «чем-то» можешь полюбовно договориться. А не повезет — тогда лежи и наслаждайся видом потолка. Вот такое было любопытное откровение в Пекине.

Было, впрочем, еще одно. Ворота Тяньаньмэнь. Врата Небесного Спокойствия… Проходишь средней вежливости досмотр, поднимаешься по крутой лестнице, стиснутой красными стенами, оказываешься на верхней веранде. И здесь перед тобой распахивается во всю свою ширь эта ненормальных размеров площадь. Тысячи людей идут по ней под огромными развевающимися на холодном пекинском ветру красными флагами. Тысячи — и все же не занимающие и одну десятую этого необъятного дремлющего пространства.