Игрок - Майкл Толкин

– А вам никогда не хотелось уйти с работы? – спросил Леви, наблюдая, как Гриффин намазывает маслом еще одну булочку.

– Мне нравится то, чем я занимаюсь.

Все остальное время они говорили о кинозвездах и режиссерах. Леви нравилось сплетничать, Гриффин ему не препятствовал. Тот быстро съел свой салат и отказался от предложенного Гриффином кусочка пиццы.

Гриффин даже откликнулся на предложение официанта и заказал десерт – кусок шоколадного торта. Он предложил Леви попробовать.

– Нет, спасибо.

– Вы уверены, что не хотите?

Леви махнул рукой, отбросив всю запланированную тактику, и согласился. Гриффин скормил ему торт со своей вилки.

Когда Гриффин вернулся на студию, Джан встала и прошла за ним в кабинет.

– В чем дело? – спросил Гриффин.

– Вам звонили из полиции Пасадены, снова заходил Уолтер Стакел, и Силия сказала, что они также звонили Левисону.

Джан рекомендовала Силию на работу, и та всегда все ей рассказывала.

– Она только вам об этом рассказала или всем остальным тоже? – Лучше бы Гриффин сказал что-то вроде: «Вы не знаете, с чем это связано?» Он решил упредить события и сказал: – Похоже, я был последним, кто видел человека, которого убили. Автора. Однажды он излагал мне свою идею сценария.

– Какой ужас. Вы его хорошо знали?

– Практически не знал.

– Не беспокойтесь из-за Силии. И не глупите. Нет ничего зазорного – быть свидетелем.

– Я не был свидетелем. Я ничего не видел.

– Я хотела сказать, нет ничего зазорного – быть последним, кто видел человека живым.

– Проблема в том, что излишнее внимание может навредить. Мне и без этого уделяют много внимания. Я сказал Уолтеру, что видел этого человека после фильма. Это все. Соедините меня с Левисоном. Лучше я поговорю с ним до того, как позвоню в полицию.

Джан сняла трубку телефона у него на столе и связалась с Силией по внутренней связи.

– Привет, он у себя? Это Гриффин.

Через секунду она протянула ему трубку. Левисон хотел его видеть немедленно.

Он вышел из кабинета и пошел по коридору, с каждым шагом все больше злясь на полицию Пасадены и на Уолтера Стакела. Ему хотелось накричать на них, узнать, почему они еще не догадались позвонить его матери и классному руководителю. Силия сказала, чтобы он сразу проходил в кабинет.

Левисон встал из-за стола, закрыл за Гриффином дверь и пригласил его сесть на диван. На планшетном листе была нарисована кривая, разбитая на три отрезка. Под третьим отрезком было написано: «Чудовище умирает дважды». Это была разбивка сюжета на действия. Заметив, что планшет привлек внимание Гриффина, Левисон оторвал лист.

– Итак, что все это значит? – сказал Левисон. – Вы знали этого человека? Мы давали ему какую-нибудь работу?

– Я хотел ему кое-что предложить.

– Впервые о нем слышу.

– Иногда я даю людям шанс.

– Вам его кто-нибудь рекомендовал?

– Почему все так разволновались?

– Почему вы не сказали, что встречались с ним, когда узнали, что он мертв?

– Потому что я встречался с ним, и только. Потому что у меня полно других забот и я не хочу еще больше раскачивать лодку.

– Хотите сказать, вам нужно защищать фланги, готовясь к приходу Леви?

– Хочу сказать, моя работа и без того достаточно сложна, чтобы еще и привлекать ненужное внимание. Если бы я подумал об этом хорошенько, я бы понял, что огласки не избежать и что надо было все рассказать, как только я узнал, что он мертв.

– Я ваш друг. Забудьте про босса. Когда у вас проблемы, надо звонить другу.

– У меня проблемы?

– Разумеется нет. Вы ведь его не убивали.

– И что мне теперь делать?

– Пусть этим займется Уолтер Стакел. Мы не хотим, чтобы ваше имя попало в газеты, а он знает, как улаживать подобные дела. После того как копы поговорят с вами, он даст им контрамарки на закрытый просмотр, где они будут сидеть за Мишель Пфайффер, и все уладится.

Гриффину понравилось, как повернулся разговор – от гнева к действию. Левисон поднялся, давая понять, что встреча окончена.

Выходя из кабинета Левисона, Гриффин почувствовал родство с ним. Ему захотелось пригласить Левисона с женой на ужин. Он представил, как он моет салатные листья, а Левисон стучится в дверь с бутылкой хорошего вина в руке. Они проведут вечер втроем, он даже не станет приглашать подругу. Им будет хорошо и спокойно. А если они выпьют лишнего и не захотят ехать домой, он оставит их на ночь в гостевой комнате. Он приготовит им завтрак, или лучше он спустится вниз, а они уже будут готовить яичницу. «Насколько же действительно плохи мои дела?» – подумал он.

Позвонил Уолтер Стакел, сказать, что в пять к нему придут двое из полиции Пасадены.

– Не говорите много, – сказал он. – Они набили руку на такого рода беседах, но им не часто приходится встречать молодых богатых студийных начальников. Они могут попытаться запутать вас, но если что-то и заподозрят, то только то, что вы что-то видели, но не хотите им помогать, поскольку считаете себя слишком большой шишкой. Они также могут подумать, что это связано с гомосексуализмом, что убийство было совершено на гомосексуальной почве. Может, он приставал к какому-то парню или какой-то парень пристал к нему. Так что они могут задать несколько вопросов в этом ключе. Вы ничего не знаете о его личной жизни? У них не должно возникнуть никаких подозрений, за исключением того, что вы встречались с ним, но не позвонили в полицию, когда узнали, что он был убит.

– Как отвечать на этот вопрос?

– Говорите правду. Вы большая шишка. У вас нет времени вмешиваться в то, что вы не в силах изменить. Не пытайтесь устанавливать дружеские отношения, Гриффин. Это моя работа.

– Я правильно понимаю, вы встретите их у себя в кабинете и проведете сюда?

– Правильно. И я поведу их хорошей дорогой, через задний вход. До встречи. – Он повесил трубку.

Гриффин прошел в туалет, вымыл лицо и посмотрел на себя в зеркало. Он примерил несколько фальшивых улыбок и снова вымыл лицо; на этот раз он включил такую горячую воду, что руки покраснели. Он подумал о Ларри Леви, о том, как кормил его шоколадным тортом, и перестал бояться полиции. Он развязал галстук и снова завязал его в тугой узел у самого горла. Сложил пальцы пистолетом, подмигнул зазеркальному Гриффину и выстрелил в него.

Без четверти пять он попросил Джан ни с кем его не соединять. Кнопка на его телефоне несколько раз вспыхивала, пока он примеривался, куда ему лучше сесть. Сначала он сел за стол, потом на диван, потом посидел поочередно в двух мягких креслах. Если сесть за стол перед раскрытым сценарием, не будет ли он смотреться слишком занятым, чтобы врать? А если сесть на диван и предложить мягкие кресла полицейским, не покажется ли он надменным человеком, который пытается перехитрить людей ниже его по положению? А если сесть в одно из мягких кресел, Стакелу и одному полицейскому предложить сесть на диван, а второму – в другое мягкое кресло, они будут сидеть слишком близко друг к другу. Ему был нужен барьер, письменный стол или кофейный столик, защищающий его от полицейских. Ему нужно, чтобы они сидели вместе, ниже его, на чем-нибудь мягком.