Темная комната - Рэйчел Сейфферт

* * *

Близнецы бабушку не помнят. При свете свечей Лора показывает им фотографии, которые не сожгла мутти: вот ома с чашкой кофе на веранде; а вот, совсем еще молодая, с дедушкой, который погиб на предыдущей войне. Рассказывает о доме, в котором все комнаты выходят в длинные, прохладные коридоры, о полах из темного дерева. Долго так она шепчет в ночи.

О лагере они не спрашивают, кажется, им все равно, один только Петер плачет. Лора укачивает его в темноте и думает, что, возможно, так и должно быть. Мы проиграли. Это не тюрьмы, а американские лагеря. Для таких, как мутти, не совершивших преступления.

Интересно, что теперь делает отец, когда войны больше нет. На груди у Лоры посапывает Петер, а она заново перебирает фотографии, хочет, пока не заснула, посмотреть на фати. Но попадающиеся снимки скорее сбивают с толку, чем успокаивают. Все эти снимки давнишние, снятые задолго до войны. Человек на фотографиях совсем не похож на папу; скорее, на старшего брата; неизвестный молодой мужчина в гражданском платье. Лора устала, глаза слипаются, и снова дает о себе знать голод.

Младшие спят. Лоре снится, что приехали американцы и ищут их в кустах у речки и в печной золе. Они отбирают у нее Петера, запихивают в багажник своего джипа и уносятся прочь по холмам.

* * *

К дому быстрым шагом приближается фермер, на этот раз с женой. Дети высыпают на порог. Фермерша начинает первая.

– Вам есть куда идти?

– Пусть убираются.

– Мы поедем в Гамбург.

– В Гамбург?

– К нашей бабушке. Мутти предупредила ее, что мы едем.

– Пусть убираются.

– Так она в курсе?

– Мутти ей написала.

– Почта сейчас не ходит, детка.

– Она нас ждет.

– Как вы туда доберетесь?

– На поезде.

– Хотят ехать в Гамбург, вот пускай и едут.

– Но поезда тоже не ходят, Зепп. Ни почты, ни поездов нету, детка.

– Ты что, хочешь, чтоб они тут остались?

– Мы уже начали собирать вещи.

Дети остаются присматривать за Петером. А Лора, выйдя на шоссе, добирается с проезжим фермером до города. Он высаживает ее у вокзала, но предупреждает: поезда не ходят.

– Как доехать до Гамбурга?

Мужчина в окошке отвечает, что требуется разрешение американских властей; да и последний официальный транспорт был более двух недель назад. Лора проходит через турникет на платформу. Там ни души. Она присаживается на корточки и, обратившись к северу, смотрит вдоль путей, на длинный изгиб станции, на убегающие прочь из города рельсы. Что там вдали? Может быть, другая долина, может быть, большой город. Между шпал уже успела прорасти трава.

В вокзальное окно виден танк. Возле него, закинув автоматы за спину, стоят солдаты, курят на солнышке, смеются. У Лоры болит голова. Не хочется ей просить разрешения. Мутти сказала, чтобы они ехали в Гамбург. Про американцев она ничего не говорила.

На стене висит карта Германии, и Лора ведет по ней пальцем от Ингольштадта к Нюрнбергу, через Кассель и Геттинген до Ганновера, а там и Гамбург. Старается запомнить названия этих городов и еще некоторых, что лежат на пути. Отходит от карты и, глядя в потолок, твердит их про себя. Ингольштадт, Нюрнберг, из Франкфурта в Кассель и Геттинген, потом в Ганновер. И наконец Гамбург.

Лора идет за продуктами, но магазины закрыты: дневной запас уже иссяк. Выбравшись на landstrasse, она пускается в долгий обратный путь.

* * *

На следующее утро Лора снова в городе. Она выходит рано, чтобы поспеть в булочную, пока не разобрали хлеб; молча отстояв с другими женщинами в очереди, покупает все, что только можно. Потом идет на соседние фермы; чтобы не встретиться с солдатами, выходит из деревни по тропинке за мельницей; перед тем как постучать в дверь, прячет сумки с едой под живой изгородью. Мяса с салом раздобыть не удается, зато у нее в руках две половинки, даже больше, хлеба, четыре яйца и кувшин молока, мешочек муки и еще по кошелке моркови и яблок.

Дома она собирает каждому сумку, а вещи Петера складывает в коляску. Каждому по одеялу, плюс носки с чулками, обувь, белье, смена одежды и по три носовых платка. Идти они будут в ботинках и летних пальто, а на случай дождя есть непромокаемые плащи. Шахматы Лора рассыпает в две сумки, выбирает куклу для Лизель и книжку для себя. Связку фотографий из ящика прячет к себе. Деньги, карту и драгоценности, которые дала мутти, заворачивает в носовые платки и зашивает в подол передника.

К полудню прибегают проголодавшиеся дети, и Лора раздает им сумки. Те в восторге, скачут с рюкзаками и чемоданами по двору, прыгают по кроватям, рвутся в поход. Сумки получились тяжелые. Лора вынимает из них обувь и привязывает по бокам коляски. За обедом ее осеняет, что нужно взять ножи, тарелки и кружки. Уложив в чистую наволочку фаянсовую посуду и столовые приборы, Лора привязывает узел к ручке коляски.

– Что мы скажем американцам, если они нас остановят?

– Что мы идем в Гамбург.

– А кто у нас в Гамбурге?

– Мутти и ома!

Дети сидят на большой кровати, а Лора их экзаменует. Радостно в один голос они выкрикивают ответы, хрустя приготовленными в дорогу яблоками.

– А про лагеря мы им скажем?

– Нет.

– Почему?

– Потому что американцы посадят нас в тюрьму.

Лизель хмурится, завязывает косички под подбородком.

– А мы разве не с мутти будем, Лора?

– Мутти в лагере, глупышка.

Йохан пихает ее в бок, а Юри смеется.

– У них есть специальные тюрьмы для детей, жуткое место.

– Лора, я не хочу в тюрьму.

– Будешь умницей – никакой тюрьмы не будет.

* * *

Пальто слишком жаркие, сумки слишком тяжелые. По бокам коляски пляшут туфли, на каждом камне подскакивает посуда в наволочке. С непривычки Лоре плохо, к лицу липнут волосы. Она идет с детьми через поля. Путь лежит через долину. Время позднее, и до ночи много не пройти, но Лоре хочется оставить ферму как можно дальше. Убежать от американцев, речки и значков в кустах.

Петеру не нравятся шум и тряска. Цепляясь ручонками за борта коляски, он сердито смотрит на Лору. Личико его морщится. Лора делает остановку. Вынимает зареванного Петера из коляски, перепаковывает сумки. Тронулись.

Теперь Лора и Лизель по очереди несут Петера, а тот что-то без умолку лепечет. Мальчики везут доверху нагруженную сумками коляску. Лора запевает песню, Лизель подхватывает. Сквозь марево приплывают голоса шагающих впереди братьев. Миновав другую ферму с целым шлейфом пристроек, они садятся отдохнуть в тени стоящего невдалеке амбара. Лора успокаивает детей, пообещав, что кто-нибудь их обязательно подвезет, и путь продолжается.