Том 7. Последние дни - Михаил Афанасьевич Булгаков

Несколько дней назад Театр сатиры пригласил для переговоров. Они хотят выпускать пьесу, но боятся неизвестно чего. Просили о поправках. Горчаков придумал бог знает что: ввести в комедию пионерку, положительную. М. А. наотрез отказался. Идти по этой дешевой линии!»

11 мая: «Репетиция «Ивана Васильевича» в гримах и костюмах. Без публики. По безвкусию и безобразию это редкостная постановка. Горчаков почему-то испугался, что роль Милославского (блестящий вор — как его задумал М. А.) слишком обаятельна и велел Полю сделать грим какого-то поросенка рыжего, с дефективными ушами. Хорошо играют Курихин и Кара-Дмитриев. Да, слабый, слабый режиссер Горчаков. И к тому же трус».

13 мая: «Генеральная без публики «Ивана Васильевича». (И это бывает — конечно, не у всех драматургов!) Впечатление от спектакля такое же безотрадное. Смотрели спектакль (кроме нашей семьи — М. А., Евгений и Сергей, Екатерина Ивановна и я) — Боярский, Ангаров из ЦК партии, и к концу пьесы, даже не снимая пальто, держа в руках фуражку и портфель, вошел в зал Фурер, — кажется, он из МК партии.

Немедленно после спектакля пьеса была запрещена. Горчаков передал, что Фурер тут же сказал: — Ставить не советую» (Дневник. С. 118–120).

На этом сценическая история «Ивана Васильевича» закончилась.

В критике чаще всего мелькала мысль, что М. Булгаков в этой пьесе высказался резко отрицательно об Иване Грозном и результатах его царствования. Так, в частности, Я. С. Лурье писал: «Изображение эпохи Грозного в «Иване Васильевиче» было однозначным и весьма выразительным. Изображенный в пьесе опричный террор, не только страшный, но и чудовищно-абсурдный, мог вызвать весьма неприятные ассоциации» (см.: Т. 3. С. 676). Вряд ли с этим можно согласиться. У Булгакова нет однозначных решений, всегда явление у него показано многогранным, многозначным, даже в комедийной интерпретации. Так и здесь Иван Грозный суров, беспощаден, но вместе с тем умен, справедлив, щедр... Образ его выразителен и неоднозначен.

Много лет с успехом «Иван Васильевич» шел в Театре киноактера, во многих других театрах России и стран Ближнего и Дальнего Зарубежья.

9

Впервые опубликована в сборнике пьес: Булгаков М. А. Дни Турбиных. Последние дни (А. С. Пушкин). М., 1955. Затем: Булгаков М. А. Пьесы. М., 1962; Булгаков М. А. Драмы и комедии. М., 1965; Булгаков М. А. Пьесы. М.: Советский писатель, 1986; Булгаков М. А. Кабала святош. М.: Современник, 1991.

Публикуется по расклейке последнего издания.

У истоков этой публикации стояла Е. С. Булгакова, а Л. Е. Белозерская, участвуя в составлении сборника «Пьесы-86», как бы подтвердила правомерность этого выбора.

Этот текст возник в итоге театральной доработки: так, вместо названия пьесы «Александр Пушкин» стало: «Последние дни (А. С. Пушкин)», сокращены некоторые реплики и ремарки.

Премьера спектакля «Последние дни (Пушкин)» во МХАТе состоялась 10 апреля 1943 года. И за этим текстом пьесы сохраняется право на публикацию.

Кроме того, в основном корпусе тома печатаем «окончательный текст» пьесы «Александр Пушкин», датированный 9 сентября 1935 года, который по общему мнению исследователей является второй редакцией пьесы (см.: ОР РГБ. Ф. 562. К. 13. Ед. хр. 6 / Булгаков М. А. Собр. соч. в пяти томах. Т. 3. М., 1990).

В Приложении публикуем рукопись пьесы «Александр Пушкин», законченной 27 марта 1935 года (см.: РГБ. Ф. 562. К. 13. Ед. хр. 5. Впервые: Булгаков М. А. Пьесы 30-х годов. СПб., 1994), первый вариант, законченный 29 мая 1935 года (ИРЛИ. Ф. 369. № 28. Впервые: Булгаков М. А. Черный маг. Киев, 1990. Затем: Булгаков М. А. Пьесы 30-х годов. СПб., 1994), и «Изменения в сцене бала» (ИРЛИ. Ф. 369. № 220. Впервые: Булгаков М. А. Пьесы 30-х годов. СПб., 1994).

«Наброски из черновой тетради», «Первый вариант» и «Изменения в сцене бала» печатаются по ксерокопии книги: Булгаков М. А. Пьесы 30-х годов. СПб., 1994. Подготовка текста и примечания — И. Е. Ерыкалова. Составитель использовал некоторые текстологические наблюдения подготовителей этих рукописей.

Вполне возможно, что мысли написать о Пушкине возникали у М. А. Булгакова еще во Владикавказе, во всяком случае в «Записках на манжетах» он высказал свою любовь к великому писателю, защищая его в диспуте от оголтелых нападок пролеткультовского толка. О Пушкине в то время писали много и многие, а в 1937 году предполагалось отметить 100 лет со дня его гибели: театры готовы были к тому времени поставить пьесы. Так возникла мысль написать пьесу «Александр Пушкин».

Но в литературе о Пушкине было много противоречивого материала, много неясностей, сложностей, «белых пятен» в биографии поэта. И Булгаков предложил В. В. Вересаеву, автору популярной книги «Пушкин в жизни», написать пьесу в соавторстве: Вересаев поставляет материал, а Булгаков «обрабатывает» его, создавая пьесу. Но из этого творческого союза ничего не получилось: о сложностях и противоречиях этой творческой работы можно прочитать в переписке двух писателей, опубликованной Е. С. Булгаковой в журнале «Вопросы литературы» (1965. № 3), а также: Булгаков М. А. Письма. М., 1989[141].

Тщательно изучая материалы о Пушкине, в том числе и представляемые В. В. Вересаевым, М. А. Булгаков писал ему 20 мая 1935 года, когда работа над пьесой подходила к концу: «Вы говорите, что Вы, как пушкинист, не можете согласиться с моим образом Дантеса. Вся беда в том, что пушкиноведение, как я горько убедился, не есть точная наука» (Письма. С. 340).

Булгаков перечитал прежде всего самого Пушкина, его письма, дневниковые записи, воспоминания о нем и его времени, о его современниках. Особенно тщательно он изучил все материалы о гибели поэта. И здесь он нашел много противоречивых материалов, которые нуждались в критическом использовании. Прежде всего он поставил себе цель — «воскресить минувший век во всей его истине» (А. С. Пушкин).

Ведь пушкиноведение — «не есть точная наука». Сам В. В. Вересаев высказывал неверные суждения. В частности, в статье «В двух планах» он отделял Пушкина-поэта от Пушкина-человека: «В жизни — суетный, раздражительный, легкомысленный, циничный, до безумия ослепляемый страстью. В поэзии — серьезный, несравненно-мудрый и ослепительно-светлый, — “весь выше мира и страстей”» (Вересаев В. В. В двух планах: статьи о Пушкине. М., 1929. С. 140). Многие не соглашались с такой огрубленной трактовкой личности Пушкина. В. Шкловский, по воспоминаниям В. Каверина, сказал, что книга В. Вересаева «Пушкин в жизни» — «это Пушкин, от которого отняли перо и чернила». Критически отнеслись к этой книге такие известные ученые, как Н. Пиксанов, Д. Щеголев, М. Цявловский,