Великий полдень - Сергей Морозов

Эта новость ужаснула меня. Если они решили разобраться с Папой, то причем тут ребенок? Впрочем, мое негодование было по меньшей мере наивно. Когда этих гадов останавливали подобные соображения? Беременные женщины, грудные младенцы, немощные старики, — это просто смешно, когда на кон поставлены деньги и власть… Я вскочил, чтобы бежать в Пансион. Я вспомнил о дяде Володе. Какой удар для нашего чудака! Ведь Косточка, как и все дети, был для него все равно что родной сын. Не помня себя я бежал по саду и вдруг едва не налетел на самого дядю Володю. Я изумился. Он был не один — он держал за руку моего Александра.

— Боже мой, Серж, — воскликнул дядя Володя, — я так и думал, так и думал…

— Они похитили Косточку! — крикнул я.

— Чепуха, — сказал он.

Неужели он еще не был в курсе новостей?

— Эти… гады, террористы…

Дядя Володя в отчаянии махнул рукой.

— Дело гораздо сложнее, Серж.

— Что значит — сложнее?

— Ничего сложного, папочка, — вдруг вмешался Александр. — Просто теперь Косточка стал самым главным. Наступил Великий Полдень. Вот и все.

— Господи, — пробормотал я, переводя взгляд на сына.

Я все понял. Никаких террористов не было в помине. Ну конечно. Просто наступил Великий Полдень. Косточка стал главным. Дети против родителей. Они все таки это устроили. Сын захватил отца. Дети достойны своих родителей. Я затрясся от беззвучного смеха. Я все понял.

Это действительно было забавно. Забавно и страшно. Наш могущественный триумфатор Папа оказался в заложниках у собственного сыночка! Вот уж действительно позор на весь мир! Папа с его адским самолюбием теперь сгрызет собственную печенку от такого унижения. Жалкий, пойманный, как крыса в ловушку, наш всевластный Папа. Я даже испытал к нему что то вроде сочувствия.

Что же получается, теперь, пожалуй, Косточка потребует, чтобы его называли «Папой». Новый Папа потребует себе Москву, Альгу… Потребует все!

— Что с тобой, Серж? — воскликнул дядя Володя, кладя мне ладони на плечи.

Но я сбросил его ладони. Мне уже не было смешно. Я смотрел на Александра. Только теперь до меня дошло, что во всем, что случилось, самое непосредственное участие принимал и мой сын. Косточка был его кумиром, его лучшим другом. Вот это было по настоящему отвратительно и ужасно. Но я чувствовал, что это еще только начало. То, что должно произойти, будет еще ужаснее! Я действительно слишком многого не знал и не замечал…

Я заглянул в чистые голубые глаза Александра. Он смотрел на меня с таким невозмутимым спокойствием, что мне захотелось схватить его за плечи и потрясти.

— Ты ведь в курсе всего, что происходит. Правда, Александр? — спросил я, беря мальчика за руки.

Сын как воды в рот набрал.

— Ну конечно, он в курсе всего! — продолжал я, поворачиваясь к дяде Володе, на лице которого были написаны ужас и страдание.

Дядя Володя снова попробовал положить мне руку на плечо, но я снова ее сбросил.

— Мы должны это прекратить, ты понимаешь? — горячо заговорил я, притягивая к себе сына. — Ты должен нам сейчас же рассказать все, что тебе известно, Александр!

— Серж, дело гораздо сложнее… — повторил дядя Володя.

— Сейчас он нам все расскажет, и мы прекратим этот кошмар! — настаивал я. Кровь ударила мне в голову. — Конечно, он все расскажет.

— Нет, Серж! Прошу тебя…

Но я уже набросился на Александра.

— Ты мой сын, слышишь! — бессвязно восклицал я. — Откуда у тебя это? Зачем? Зачем?!

Мальчик смотрел на меня, как мне показалось с вызывающим равнодушием, и это меня доконало. Я видел в его глазах тупое: «Ты ничего не понимаешь, папочка!» Но я то понимал, понимал!

— Ты называл нас рабами, но рабы — это вы, вы! — горячился я, выходя из себя. — Так нельзя! Вы сумасшедшие! Ты должен нам все рассказать, иначе я не знаю что будет! — Но я видел, — все напрасно, он ничего не расскажет.

Мне показалось, что Александр усмехнулся, и в ту же секунду я не сдержался и ударил его по щеке. Сильно. Точно также, как недавно ударила его Наташа.

Дядя Володя набросился на меня и неловко обхватил руками.

— Господи, ты с ума сошел, Серж!

— Что ж, пусть теперь он ненавидит меня! Пусть тоже мечтает убить меня! — задыхаясь, бормотал я. — Прекрасно! Если он желает моей смерти, значит, я это заслужил!

— Успокойся, — продолжал глупо тискать меня дядя Володя, — он вовсе не желает твоей смерти.

— Да отцепись ты от меня, пожалуйста, Володенька! — проворчал я почти без сил, чуть не падая в обморок.

Сердце колотилось, а в груди была такая тяжесть, что не только не было сил держать висящего на мне дядю Володю — впору самому на кого-нибудь опереться. Дядя Володя понял, в чем дело, отстал от меня и даже подхватил под руку.

— Понимаешь, — запинаясь от волнения, начал объяснять он, — Папа распорядился, чтобы Александра проводили в охотничий флигель. Косточка потребовал, чтобы его допустили к оборудованию спецсвязи, стратегической компьютерной сети. Это первое требование Косточки… Папа решил ему уступить.

— Вы все сошли с ума! — прошептал я, отталкивая его.

— И еще Папа хочет поговорить с тобой, Серж!

— Со мной? Зачем?

— Не знаю… Но ты, пожалуйста, поговори с ним. Наверное, у него есть какой то план.

— Ни за что! — наотрез отказался я. — Я не собираюсь участвовать ни в каких его планах. И сына не позволю втягивать. Сейчас же заберу Александра, и мы с уедем!

— Тише, Серж! Тише! — взмолился дядя Володя, показывая куда — то глазами.

— Да что такое, черт возьми! — воскликнул я.

Я проследил взгляд дяди Володи. На некотором отдалении между деревьями виднелись какие то фигуры. Человек пять. Прищурившись, я пригляделся и узнал их. Господи, там были они, братья разбойники Парфен и Ерема. И с ними долговязый Петрушка. Вот так компания! А также еще какие то двое — в полувоенных комбинезонах, обвешанные оружием — спецназовцы, что ли.

Петрушка по приятельски помахал мне рукой, хотя мы с ним в жизни не приятельствовали.

— Мое почтение, господин Архитектор! — кивнул мне Ерема.

— Папу надо слушаться, уважаемый, — промычал Парфен.

— Пожалуйста, Серж, не возражай, — шепнул мне дядя Володя. — Иначе тебя просто уволокут куда-нибудь. Прошу тебя, успокойся! Ты действительно многого не знаешь.

Пятеро между деревьями ждали. И смотрели на моего Александра. Не знаю, может быть мне это показалось, но они смотрели так, словно ждали его распоряжений. Они были готовы подчиняться моему сыну.

— Пойдем, Папочка, — как ни в чем не бывало сказал Александр.