Банкир - Лесли Уоллер

– Понадобилось всего десять лет, чтобы выбить из Вуди эту привычку,– заметила она.– Думаю, ты тоже не безнадежен.– Она помолчала.– Ты ужасно выглядишь.

– Ужасно себя чувствую.

– Виски и шампанское?

– И предательство.

Она прищурилась:

– Предательство?.. Мак Бернс?

– Ты очень проницательна.– Не могу даже сказать, чтобы оно меня особенно удивило.– Палмер взял стакан с молоком.– Он с самого начала работал на Джет-Тех, задолго до того, как я вообще здесь появился.

– Что у тебя с рукой? – спросила она.

Палмер нахмурился.– Что такое?

– Вудс, ты знаешь о чем речь. Что с твоей правой рукой? Ты то и дело потираешь ее. Суставы распухли и красные. Палмер устало пожал плечами: – Я его ударил.

– Бэркхардта?

– Бэркхардта? – уставился на нее Палмер.– Откуда, черт побери, ты взяла?

– Именно он запихнул тебя в это змеиное гнездо,– сказала она.– А-а, понимаю. Ты неправильно выбрал мишень. Бернса.

Он немного помолчал, не в силах шевельнуть языком. Потом:

– Может быть.

– Значит, вся эта полная патриотического духа борьба со сберегательными банками с самого начала была липой.

– Вовсе нет. Просто Джет-Тех подбросил им подкрепление.

– Но твоя работа! Все эти совещания до поздней ночи, твои увеселительные прогулки почти по всей периферии штата, все те вечера, и ночи, и дни, когда тебя не было дома… Все это собаке под хвост?

Он медленно кивнул и почувствовал, что от усталости голова начинает клониться вперед.

– Колесо вертится.

– Вудс, я считала тебя достаточно умным, чтобы не попасть в такой оборот.

Он поднял голову и взглянул на нее.

– Эдис.– Он замолчал.– Послушай.– Его рука сделала какой-то бесцельный жест и снова упала на колени.– Когда я приехал в Нью-Йорк, игра уже началась, карты были сданы.

– Понимаю.– Она взяла у него из рук пустой стакан и поставила на стол.– Ты подразумеваешь игру сберегательных банков? Их карты?

Он молча кивнул.

– Но по-видимому, велась еще одна игра,– продолжала Эдис.– Тебе не кажется, что…– Ее голос замер, она замолчала.

– Да?

– Ничего.– Она села за стол напротив него.– Но все-таки, как насчет этой…– Она резко прервала фразу.

– О чем ты?

Эдис тряхнула головой.

– Неважно. Как-нибудь в другой раз…

Палмер заметил, что она изучающе разглядывает его. Он постарался выпрямиться, как будто это сколько-нибудь могло помочь ему выдержать осмотр. И все же у него не хватило энергии на такое усилие. Хотя он чувствовал, что не в состоянии пошевелиться, спать ему не хотелось. Если бы нашелся какой-то способ продлить это бездействие на неопределенное время, он бы с удовольствием сидел здесь и ждал. Но чего он ждет, Палмер не имел понятия.

– Все неважно,– медленно и задумчиво сказала Эдис, как бы обращаясь к самой себе.– Кроме одного. Что ты собираешься делать?

Палмер попытался пожать плечами. Неодолимая апатия сковала его движения.– Поклониться и уйти? – предположил он.– Признать, что большой город загнал меня в угол? Лицо Эдис было абсолютно спокойно.

– Что бы ты сделал, если бы мог?

Брови Палмера изогнулись, потом устало опустились.

– Побил их.

– Ради Бэркхардта?

Палмер издал губами какой-то тихий звук:

– Ему конец, что бы я ни сделал. Он уже не нуждается в помощи. И я не собираюсь помогать ему, даже если бы мог.

– Тогда почему ты хочешь одержать над ними победу?

Он сделал медленный вдох.

– Это принесло бы мне огромную радость.– Он бессмысленно улыбнулся.– Огромную юношескую радость, должен признаться.– Он лениво выдохнул воздух, который задерживал в легких.– Это все мечты. Так кончаются только сказки.

– Тогда что же мы будем делать?

– Мы?

– Если ты уйдешь из банка? Что будет делать вся семья? Покинем Нью-Йорк? Покинем этот дом?

Палмер закрыл глаза.

– Я пока не думал.

– Но это же совершенно ясно.

Ее резкий тон заставил его открыть глаза.

– Да?

– Но просто так сдаться…– Она сидела очень спокойно, разглядывая свои руки, в которых держала стакан из-под молока. Потом: – Вудс, если тебе не нравились твои карты, зачем ты вступил в игру?

– Не знал, что они крапленые.– Он глуповато ухмыльнулся.

– Может быть, это вообще были не те карты.

– Учитывая, что сдавал Джо Лумис… да.

– Кто-о?…

– Джет-Тех,– Палмер поморщился.– Семидесятилетний идейный вождь.– Он тихо засмеялся: – Главный шулер.

– А это…– Она замолчала.

– Что это?

– Ничего.

– Черт возьми, Эдис. Ты все время начинаешь вопросы и не заканчиваешь их.

– Мне интересно. Возможно ли, не слишком ли поздно… просто,– она сделала руками какой-то вращательный жест,– просто начать новую игру. Со своими картами?

– Как?

– Ну я не знаю…

– Ты переборщила с этой метафорой,– сказал Палмер.– Это ведь все-таки не карточная игра. Правда?

– Но она на нее похожа. И когда твой противник подтасовывает карты, ты требуешь новой игры с новой колодой.

– Но я не могу ни от кого ничего требовать в моем положении.– Он почувствовал в себе искры раздражения. Оно казалось направленным на жену, но совершенно очевидно, это было раздражение на самого себя, на свою беспомощность. Странно, но эта злость согрела его. Огромная, давящая, какая-то мертвая апатия неожиданно прошла. Он почувствовал почти невесомость.

– Ты что? Тебе нехорошо? – спросила она.

– Просто… я неожиданно почувствовал невесомость…– Он смущенно рассмеялся и в это же мгновение вспомнил Гейнца Гаусса.– Послушай,– начал он.

– Да?

– Дело в том…– Он снова замолчал.

– В чем?

– Это напомнило мне о моем антигравитационном друге.

– Вудс, о чем, черт побери, ты говоришь?

– О Гауссе, который открыл новейший закон.

Эдис поднялась и поставила стакан из-под молока на сушилку над раковиной.

– Уже страшно поздно, дорогой. Думаю, нам лучше отправиться спать.

Палмер щелкнул пальцами.

– Нет еще.

Повернувшись, она посмотрела на него: