Война и мир в твиттере - Эмма Лорд

Или еще хуже – может, я сказала что-то, что выдало меня, теперь ему известна моя личность, и он разочарован.

У меня, определенно, паранойя. Он наверняка был занят. Может, он делал домашнее задание по математике, которое не выглядит так, словно его на ночь подвесили к работающему потолочному вентилятору. Или что еще делают подростки, чьи родители не вовлекают их в твиттерские войны?

Хотя бы тема с хештегом закончена. Или, по крайней мере, должна была закончиться.

Только я закончила чистить зубы, как мама бесцеремонно ворвалась в ванную и сунула мне под нос свой телефон.

Это была фотография нового сырного тоста «От бабули с любовью» в обертке нашего ресторана в луже на тротуаре. «Я хорошо выгляжу? #ПрожаркаОтВЛБ», – было написано в твите. Его опубликовал аккаунт кулинарии «Мамины тосты» несколько минут назад.

– У тебя есть минута?

Мама уже была при параде: на ней было черное шелковое платье и черные колготки, на шее красовалось ожерелье с камнями морского цвета, которое сочеталось по цвету с ботинками. Волосы уже были уложены, а макияж, как всегда, безупречен. Взглянув на наши отражения в зеркале, я пришла к выводу, что по сравнению с ней я выгляжу так, словно только что выползла из склепа.

– Тэффи не может с этим сама разобраться?

– У Тэффи рабочий день с девяти, тем более она не сможет ответить на твит так, как это получается у тебя.

Я вернула маме телефон и сплюнула зубную пасту в раковину.

– Мама. Рецепты правда очень похожи.

– Потому что это сырные тосты. Не будь дурочкой.

Но это вовсе не дурость. Может, конечно, случиться так, что рецепты окажутся одинаковыми: хлеб на закваске с мюнстером, чеддером, яблочным джемом и медовой горчицей, – но ВЛБ запустила их с тем же названием, что и кулинария. Любому адвокату по защите авторского права достаточно просто взглянуть на это, если нам не повезет и кулинария решит подать на нас в суд.

– У кого вообще возникла эта идея? Кто бы это ни был, думаю, тебе следует обсудить сложившуюся ситуацию с ней или с ним.

Мама прикусила щеку изнутри.

– Ты права. Я так и сделаю. Но сначала давай решим, что ответить на этот твит.

Я покачала головой.

– Акция закончилась. Она была однодневной. Будет странно, если мы продолжим.

– Это займет всего две минуты.

Две минуты, чтобы придумать ответ, верно, но затем последует целый час бесконтрольной проверки «Твиттера» на предмет реакции публики и целый день ощущения непонятного чувства вины, а затем мама попросит написать еще больше твитов, которые «займут всего две минуты», и все пойдет по кругу. Я уже собиралась сказать ей это, но она опередила меня:

– И если увидишь Лэндона сегодня, пригласишь его на обед? У нас с его отцом запланирована встреча у нас дома, когда он вернется из Японии, поэтому было бы здорово, если бы Лэндон смог к нам присоединиться.

У меня чуть не отпала челюсть.

– Лэндон не может прийти сюда.

Только не здесь, он не может увидеть мою ярко-розовую спальню и развешанные по квартире постеры с меню «Высшей лиги бургеров», которые мама как-то притащила домой. Не здесь, где у меня будет гораздо больше места и времени, чтобы опозориться перед Лэндоном.

– Это будет отличный опыт для вас. Вы оба сможете побывать на настоящих деловых переговорах. – Мама приподняла брови и заговорщицки посмотрела на меня. – Для твоей будущей работы это необходимо.

Прежде чем я успела возразить ей, ее каблуки зацокали по коридору, брякнули ключи, и мама покинула квартиру.

Я не стала мгновенно публиковать твит. Мой маленький бунт не имеет никакого значения, но этого достаточно, чтобы подействовать мне на нервы. Я не стала торопиться, решила сначала собраться с духом, но на это ушло столько времени, что я уже не успевала поджарить себе тост, поэтому в итоге вытащила из холодильника остатки монстроторта, чтобы съесть его по пути в школу.

Я заметила, что кусочка не хватает, и улыбнулась, несмотря на упавшее настроение. Хоть что-то в этой жизни не меняется.