Смех Циклопа - Бернард Вербер

Четвертое: пить успокоительное, смешивая его с шотландским виски пятнадцатилетней выдержки. Существенный минус: рези в желудке.

Пятое: вышвыривать на улицу любовников. Она только что это сделала, но особого облегчения не испытала.

Я бы добавила шестое: найти настоящего друга.

Высушив волосы, Лукреция возвращается к рыбке.

Левиафан, хочешь стать моим другом?

— Я чувствую, что ты меня не разочаруешь, в отличие от остальных самцов, которые здесь побывали.

Она целует стеклянную стенку аквариума и случайно опрокидывает баночку с дафниями. Приходится собирать их с пола чайной ложкой.

Может быть, я чересчур возбудима?

Лукреция переходит к процедуре, которая для нее не удовольствие, а средство подавления тревоги.

Седьмое: удаление с кожи рыжих волосков.

Она долго выбирает одежду, попутно отметив, что ей нечего надеть.

Я забыла еще один источник радости. Восьмое: шоппинг. Ни одна женщина не признается мужчине в том, что больше всего на свете ее возбуждает вид примерочной в магазине.

Лукреция улыбается. Это шутка из скетча Дария. Она решает еще раз обдумать обстоятельства его смерти и включает запись с самыми знаменитыми миниатюрами Великого Дария.

«Наши друзья животные».

Исидор сказал, что Дарий воровал шутки и присваивал чужие идеи. Может и так, зато он умел преподнести их публике.

Она смотрит на невысокого, светловолосого человека в розовом костюме, с черной повязкой через глаз и красным носом.

Какая сила! Какой талант! Какая режиссура! Какая харизма! Какая легкая и точная игра!

Теперь, когда она кое-что знает о его прошлом, скетчи о гибели отца, о смерти сестры, о проституции матери кажутся ей образцом честности и смелости.

Он занимался чем-то вроде психоанализа на глазах у миллионов людей. Юмор – это способ победить горе.

Лукреция выключает видео и закуривает.

Победить горе.

Она вспоминает свою жизнь после «случая с Мари-Анж».

Неделю она провела в своей комнате в полной прострации. Без парикмахера. Без шоколадно-ореховой пасты. Без успокоительных пополам с виски. Без рыбки. Без любовника, которого можно прогнать. Ей оставалось лишь до крови грызть ногти.

Естественно, всему приюту «Нотр-Дам-де-ля-Совгард» стало известно о первоапрельской шутке. С Лукрецией перестали разговаривать. Ее избегали, как прокаженной, словно боялись заразиться. Она больше не ходила на занятия, и ей даже не делали замечаний. Ее никто не навещал. Повариха из столовой приносила еду ей в комнату. Лукреция начала толстеть. Много спала. И никого не хотела видеть.

Однажды какая-то девочка все-таки сумела к ней прорваться и сказала: многие считают поведение Мари-Анж некорректным и уничтожили все фотографии.

– Напрасно. Я уверена, что некоторые получились просто отлично, – надменно ответила Лукреция.

Она раздобыла скетч Дария «Эскимос и рыба». Прослушала его еще раз, словно ища в нем скрытый смысл.

Здесь нет рыбы. Это говорит директор катка.

Она поняла, что неверно оценила проблему, неправильно выбрала цель и напрасно поддалась чувству гнева. На катке надо не ловить рыбу, а кататься на коньках. Надо изменить свое поведение.

Шутка убила ее.

Шутка ее спасла.

Шутка вернула ее к жизни.

Но сначала необходимо принять трудное решение.

Когда змея меняет кожу, она слепа.

Лукреция украла на кухне большой нож для мяса. И отправилась убивать Мари-Анж.

Так заканчиваются удачные шутки, думала она, сжимая ручку ножа. И уже знала, что именно скажет, вонзая лезвие в сердце Мари-Анж. «С первым апреля!»

Замок сломался после первого же удара ногой. Но Мари-Анж в комнате не было. Лукреция узнала, что ее мучительница уехала. На стене висела записка: «Не обижайся, Лукреция. Это была просто шутка. Я люблю тебя и буду любить всегда. Твой ангел Мари», а рядом – первоапрельская фотография.

Она еще издевается надо мной!

Лукреция разорвала фотографию. Ей казалось, что у нее украли возможность отомстить. В висках у нее стучало: «Я больше никогда не буду жертвой».

Она принялась активно заниматься боевыми искусствами. Китайское кунг-фу слишком напоминало танец, японское карате показалось чересчур примитивным. А вот корейское тэквондо понравилось ей агрессивностью и эффективностью. К нему она добавила израильскую кравмагу, которая позволяла найти выход из самой безнадежной ситуации. Сначала она назвала изобретенный гибрид «приют-квандо», а потом «Лукреция-квандо». Правил в этой борьбе не было. Смертельные удары поощрялись.

Чтобы проверить свое искусство в деле, она стала задирой. Полюбила конфликты. Искала стычек и начинала драться, не снисходя до объяснений.

Любая мелочь могла вывести ее из себя. Слабых всегда завораживает сила и агрессия, особенно бессмысленная, и у Лукреции появилось много подруг. Она сколотила целую банду. Отныне в дортуарах «Нотр-Дам-де-ля-Совгард» ее слово стало законом.

Стук в дверь выводит Лукрецию из задумчивости. Она возвращается в реальную жизнь. Смотрит в глазок и видит любовника, которого выгнала вчера.

– Прости меня, я виноват! Я очень раскаиваюсь, – слышит она сквозь дверь.

Он звонит еще несколько раз, и только тогда Лукреция открывает дверь. Она молча бьет его головой в лицо. Раздается звук, как будто кокос раскололи молотком. Парень отлетает назад, его лицо залито кровью.

– Ты тут ни при чем. Просто я собираюсь бросить курить и уже сейчас на взводе.

Лукреция захлопывает дверь и закуривает. Ждет. Парень не возвращается.

Она садится и снова пересматривает последний скетч Дария, заканчивающийся словами: «И тогда он прочел последнюю фразу, расхохотался и умер».

Эти слова потрясают ее.

Дарий словно знал, что с ним произойдет. Или хотел, чтобы произошло. Тогда это не просто последний скетч, а обращение к убийце.

Она смотрит на Левиафана. Ее забавляет новый сожитель.

– Рыбка, а что тебе кажется смешным?

Карп подплывает к стеклянной стенке и, глядя на огромный, тревожащий его силуэт, выпускает пузырек воздуха.