Ошибка молодости - Мария Метлицкая

Гриша по выходным старался мать разгрузить – бегал на рынок, гулял с Ванюшкой, неловко помогал с уборкой. Даже пытался гладить, пока не сжег гладильную доску.

Все как-то вставало на свои места. Худо ли, бедно, но жизнь брала свое. Куда деваться?

Теперь она боялась, что Гриша поспешно женится, как и бывает в подобных случаях. Нет, разумеется, ему надо устраивать жизнь. Но Ванечка! Как его примет мачеха? Да и кому, положа руку на сердце, нужен чужой ребенок? Таких – единицы. Жалкая горстка святых людей, готовых полюбить и воспитать чужое дитя. «Не отдам! – решила Елена Степановна. – Никому не отдам! Не будет у Ванечки мачехи! Пусть его отец устраивает свою жизнь. Все правильно. И пусть рожает новеньких деток. А этот ребенок – мой! Моя кровинушка. Никому я его не отдам. И, слава богу, пока нет желающих!» – успокаивала себя она.

Ошибалась. Ох, как она ошибалась!

Думала, все горести уже позади. Сколько можно на одну бедную семью горя? Горя – точно хватит. Выше крыши, как говорится. Теперь – только испытания. А с этим она всегда справлялась. Справится и сейчас!

Ванечка рос здоровеньким и умненьким. Не мальчик, а сплошная огромная радость. Елена Степановна расчесывала густые волосики внука и внимательно разглядывала его. На Гришу, зеленоглазого, медноволосого, белолицего, веснушчатого и курносого, он был совсем не похож. На покойную Олечку, свою мать, тоже. Она была сероглазая, с рыхловатым среднерусским лицом. Да и сама Елена Степановна тоже славянской внешности. А Ванюшка словно цыганского племени: с темным, не по-младенчески жестким кучерявым чубом, внушительным для ребенка носом и ярко-карими глазами, с густыми темными бровями и ресницами.

Елена Степановна называла его Угольком. Рассматривала фотографии предков – а вот и нашлись родственнички! Брат маминого отца, Семен Егорыч. Просто вылитый цыган. Да и прозвище имел Головешка. Вот уж правда – генетика дело тонкое. Где и что вылезет, одному богу известно.

По выходным сын уезжал с ночевкой. Она ни о чем не спрашивала. Все понимала и даже радовалась такому повороту событий. С кем? С Аллочкой? Да хоть и с ней! Ради бога! Нужна же молодому мужику нормальная и регулярная личная жизнь!

Сын – отрезанный ломоть, как и любой мужик. А Ванечке до мужика далеко! Сколько у нее впереди счастливых и радостных дней! Сколько месяцев и лет!

Это помогало устоять на ногах. Не рухнуть от бед и физической усталости.

Звонок в дверь раздался в субботу в полдень. Ждали врача – у Ванюшки поднялась температура и появился кашель. С лечением все и так понятно – никакой врач не придумает ничего нового, а вот послушать ребенка надо, не дай бог, бронхи или легкие.

Дверь открыл Гриша. На пороге стоял высокий темноволосый бородатый мужчина средних лет, интеллигентного вида – плащ, очки, портфель. Гриша пригласил его войти и пожал руку:

– Ждем вас.

Мужчина растерянно посмотрел на хозяина и поставил на пол портфель. Гриша помог гостю снять плащ. Незнакомец замешкался, стянул с носа очки и начал протирать их носовым платком.

– Прошу вас! – Гриша указал рукой на Ванюшкину комнату. – Мальчик там, у себя.

– Позже, – проговорил мужчина.

– А, руки! – наконец догадался Гриша и крикнул: – Мамуль, полотенце! Доктор пришел.

В коридор выбежала Елена Степановна с полотенцем в руках. Незнакомец совсем растерялся и опустился на низкую банкетку.

– Подождите! Я не врач! – почти простонал он, прикрыв глаза.

– А кто же тогда? – теперь растерялся и Гриша.

Они с матерью переглянулись.

Мужчина встал с банкетки и посмотрел на Гришу:

– Григорий Васильевич?

Гриша кивнул.

– Давайте знакомиться. Я – отец Вани.

Долгий разговор на кухне был тяжелым. Невыносимым вначале и середине, непредсказуемым в финале.

Бородатый незваный гость сидел на стуле, подперев тяжелую голову руками. От чая он отказался, долго молчал, потом жарко заговорил, пытаясь что-то объяснить.

А все было проще пареной репы. Да, коллеги. Работали с Ольгой. Он холост, старый такой, убежденный холостяк. Ольга – прекрасная и честная женщина. Он был увлечен, хотя и понимал, что их краткосрочный роман закрутился от Ольгиной тоски и душевного беспокойства. Она и не скрывала – в семье все шатко и валко, с мужем отношения поганые, похоже, у него есть женщина. Да он и особо не таится. Свекровь – чудесная, но хочет счастья сыну и внуков себе. Мужа Ольга все еще очень любит, хотя на качество семейной жизни это положительно не влияет.

Роман их длился всего-то четыре месяца, а потом Ольга внезапно отношения разорвала без объяснения причин.

Он был расстроен и обескуражен, к Ольге уже привык и даже позволил себе влюбиться. А тут такой поворот событий! И он уехал в командировку в Монголию.

Вернувшись через год, узнал и про смерть Ольги, и про родившегося мальчика. По срокам все совпадало: и Ольгина беременность, и их поспешный разрыв, на котором она так настаивала, и рождение ребенка. А еще он увидел Ванюшку на прогулке – следил тайком. И вот тогда ему все окончательно стало ясно.

Все молчали. Гриша достал початую бутылку водки, налил полный стакан и выпил. Бородач жалобно попросил:

– А мне можно?

Гриша шмякнул бутылку на стол и вышел из кухни. Елена Степановна достала стакан и налила его до краев. Непрошеный гость жадно, словно воду, выпил содержимое громкими глотками и посмотрел на Елену Степановну:

– А дальше-то что?

Она поежилась, кутаясь в платок, и пожала плечами.

Долго молчали.

– Вы сейчас сломали всю нашу жизнь, – тихо сказала она, отошла к окну и повторила: – Сломали всю жизнь, и без того сложную.

– А что же мне делать? – еле слышно ответил он. – Про мою жизнь вы не подумали? Ольгу я любил. Никого из родных у меня нет. Только мальчик.

– Вы хотите забрать Ваню? – одними губами спросила она.

– Не знаю. Ничего пока не понимаю, скажу вам честно.

– Господи! Да что мне до вашей честности! – закричала она.

Мужчина поднялся.

– Простите меня, если сможете. И еще – поймите.

Елена Степановна ему не ответила.

Гриша задал один вопрос:

– Ты знала?

– Господи! Да откуда я могла знать?

– А фотографии, поиски родственников? Откопала этого дядьку деревенского, Егорыча, обрадовалась. Умилялась просто! Вот ведь кровь какая! Через столько поколений! Ты знала! – закричал он. – Или догадывалась, уж точно! А все просто! Просто, как… Сходила налево наша ангелица. Запросто так, как нечего делать. А потом – понесла! Всякое в жизни ведь бывает! От половых связей, в том числе и внебрачных, детки случаются! И родила наша тихушница! От чужого бородатого дядьки! А чё не родить? Ребеночек ведь семью подправит, муженька блудного в лоно, так сказать, возвернет! А не вышло! Не получилось красиво и гладенько! И сама отошла, и папаша вот нарисовался. Законный, так сказать. Бог-то, он – не Тимошка! Вот и жди теперь, что этот упырь надумает. Отберет у тебя внучка или оставит. А может, денег попросит. Отступных. Ребеночек-то ему, бирюку одинокому, вряд ли нужен. Или шантажом займется – сценариев много. А я – все. Умываю руки. Меня это больше не касается – ни по одному пункту. Хочешь – разбирайся с ним сама. Я в этих дрязгах и разборках участия не принимаю. – Гриша громко хлопнул дверью и ушел к себе.