Асцендент Картавина - Николай Дежнев

Озеро с домиком на плоту для лебедей осталось в стороне. Как если бы бывала в зверинце раньше, Елена Сергеевна сразу направилась к вольеру для обезьян. Запах здесь стоял мягко говоря специфический. Войдя в помещение, остановилась поодаль, так чтобы видеть все пространство за сеткой, и как ни в чем не бывало принялась наблюдать за жизнью человекообразных. Неспешно, облокотившись на перила, словно за этим и пришла. Хлебников, озираясь по сторонам, маялся рядом. Мало того, что он не понимал, что происходит, ему вдруг страшно захотелось курить. Видя его бросавшуюся в глаза нервозность, немногочисленные посетители делили свое внимание между ним и приматами, отдавая некоторое предпочтение Игорю Леонидовичу.

Наконец внутреннее раздражение, которое он из последних сил сдерживал, прорвалось.

— Какого черта! Ты можешь мне объяснить, почему мы здесь торчим?

— А тебе разве не интересно? — перевела невинный взгляд на мужа Елена Сергеевна. — Мне кажется, очень поучительная картина! Видишь здорового гамадрила?.. Того, что сидит на ветке и делает вид, будто дремлет? Это вожак! Он следит, чтобы в клетке были тишина и порядок. Как только какая-нибудь ушастая мартышка проявляет несогласие с системой, она тут же получает такую трепку, что мало не покажется! Вон, погляди!

И правда, стоило паре обезьянок не в меру разыграться, как огромный самец изловил одну из них и дал ей затрещину, от которой бедняга заверещала, будто резаная.

— Ну, видел? — осведомилась Елена Сергеевна, с видом недовольной учеником строгой учительницы. — Какие сделаем выводы? Тебя это не наводит на определенные мысли? Впрочем, ты же у нас гуманитарий, к анализу не привык! В таком случае, надо чаще сюда приходить, тогда, может быть, поймешь законы, на которых стоит этот мир…

— Все, с меня хватит! — сделал движение уйти Игорь Леонидович, но Алена его остановила.

— Постой, главного я еще не сказала! Обрати внимание, обитатели вольера выглядят сытыми и даже в меру веселы! Каждый день они получают пищу, а все потому что, как в нашем большом зверинце, где ты не последний бабуин, ведут себя пристойно, то есть смирно и правил не нарушают. Вожаки стаи могут меняться, но закон вивария незыблем: фигу можно показывать сколько угодно, но только в кармане. Вынул руку — получи! Гамадрил на ветке не дремлет! Надеюсь, я ясно излагаю?.. В таком случае ответь мне, зачем ты все это затеял? Рубить сук, на котором сидишь, занятие увлекательное, жаль только заранее известно чем все кончается…

— Ах вот ты о чем! — едва ли не с облегчением воскликнул Хлебников, так что все присутствующие, включая обезьян, посмотрели на него с тревогой. Рассмеявшись, он потянул жену к выходу. — Совсем не обязательно было тащиться в зверинец, у меня прекрасно развито воображение…

Оказавшись на воздухе, Игорь Леонидович первым делом схватился за сигареты, протянул пачку Алене. Та вытащила из нее одну, но автоматически, курить не собиралась.

— Знаешь, ты меня удивил! Честно скажу, не ожидала…

Хлебникову очень хотелось спросить: «чем же?», но он промолчал. Полезная привычка не спешить открывать рот не раз его выручала. По совету отца, он завел ее еще в молодости. Не надо мешать людям говорить, наставлял сына старший Хлебников, особенно, когда они говорят о себе, и тебя будут считать добрым малым и отличным собеседником. А мнение свое еще успеешь высказать, с этим спешить не стоит. Мудрый был старик, но карьеры не сделал и не слишком преуспел. Зато любимый отпрыск порадовал, взял от жизни свое, а кое кто из недоброжелателей утверждал, что прихватил и чужое. В них, в недоброжелателях, в таком гадюшнике как литературная тусовка недостатка не наблюдается.

— Роман напомнил мне твои первые вещи, — продолжала Елена Сергеевна, — может быть не такие выверенные, но написанные с любовью к людям и откровенные. Не думала, что после всего, что ты наваял… — она запнулась. — Трудно, наверное, было взглянуть на себя со стороны, а где-то тебе даже удалось подняться до самоиронии! И написано неплохо, но, признаюсь, я ожидала чего-то другого. Мне казалось, ты собирался писать о нашей с тобой молодости, о том же Картавине, только не теперешнем, а том нашем ровеснике. Выбор его в главные герои показался мне неожиданным, хотя не могу не признать, Стэнли получился у тебя живым…

Игорь Леонидович сдержанно улыбался.

— В этом есть и твоя заслуга…

В определенной мере его слова были преувеличением, хотя какие-то моменты Хлебников с Аленой обсуждал.

— Клава хороша, — заметила Елена Сергеевна, оглядываясь по сторонам, куда бы выкинуть сигарету, и добавила: на этот раз ты сумел обойтись без присущих твоим вещам липкой на ощупь пошлости…

Вот и пойми ее, — думал Игорь Леонидович, — хвалит она тебя или пользуется возможностью повозить мордой по столу. И все же ему было приятно. Алена права, находившийся в работе роман во многом отличался от выходившей из под его пера продукции, впрочем, именно той, что принесла ему деньги и известность. Мнения о ней были диаметрально противоположными, но Хлебникова это не волновало. Посмотреть на себя со стороны, чему она так удивилась, вообще труда не составляло. Прежде чем писать негатив, а это еще предстояло сделать, он побродил по литературным сайтам, где мнения о его творчестве имелись в изобилии. Правда, далеко не все почерпнутые там слова могли быть использованы в предназначенном для печати тексте. Выражения типа «ядовитая жвачка» и «порнографическая блевотина», он тоже отмел, а остальные, те, что помягче, — почему бы и нет? В конце концов, это будет даже забавно, ведь в романе он выступает под собственным именем!

— Пойдем, выпьем по чашке кофе! — прервал Игорь Леонидович продолжавшую говорить Алену, и только когда они устроились за столиком в кафе спросил: — Ну а теперь скажи, зачем надо было тащить меня в зоопарк?

— Неужели ты еще не понял? — удивилась она, а может быть сделала вид, что удивилась. Актерствовала, как с ней порой случалось.

— Понял — не понял, — пожал плечами Хлебников, — хочу это услышать от тебя!

Елена Сергеевна колебалась. Людям свойственно избегать говорить начистоту, яркий свет может и убить. Куда привычнее прятаться в полутонах полуправды.

— Ну, если таково твое желание!.. — закурила, прищурилась. То ли от дыма, то ли от того, что хотела лучше его рассмотреть. — Я бы на твоем месте выбросила из текста стишок! Не стоит дразнить гусей…

— Вот оно как? — хмыкнул Игорь Леонидович, хотя именно этого и ждал. — Ты призываешь меня вернуться к тому, что сама же называешь чернухой, писать на потребу шариковым? Забавно! Хотя твою логику не трудно понять…

Елена Сергеевна вспыхнула. Умна была, ухмыльнулся про себя Хлебников, всегда была умна!

— Намекаешь на то, что меня волнует угроза нашему благосостоянию?

— А разве не так?.. — губы Игоря Леонидовича растянулись в тонкой иезуитской улыбочке.

— Не совсем! — покачала головой Елена Сергеевна, как если бы соглашалась с мужем, но лишь частично. — Как бы тебе объяснить?.. Я могла бы понять такой шаг, если бы ты пошел на принцип, но в это поверить трудно. Зная тебя не первый год, могу без тени сомнения сказать, что в Дон Кихоты ты не годишься… впрочем, как и в Санчо Панца, у него были свои убеждения! Ты конформист, и этим все сказано! — усмехнулась. — Злоязычие и фрондирование могут и не простить. Там, — подняла она к потолку палец, — наверху! В нашей стране ничего независимого от власти нет. Сам же говорил, мы живем при демократии, как приживалки при хозяине. Ты ведь не намерен играть в диссидентов, правда?