Исчезновение слона - Харуки Мураками

На улице алкоголь быстро забурлил в моей крови. Отвратительное чувство. Тело скрипело, как у Железного Дровосека из «Волшебника страны Оз». Чтоб протрезветь, я выпил банку сока из автомата, однако, как только допил ее, выблевал на дорогу все, что было в желудке. Остатки стейка, копченого лосося, салата и помидоров.

Ну и ну, подумал я. Сколько лет назад я последний раз блевал после алкоголя? Что же я делаю в последнее время? Вроде повторяю одно и то же, но каждый раз становится все хуже.

Ни с того ни с сего я вдруг подумал о паяльнике, который купил Ватанабэ Нобору.

— Удобно, когда есть паяльник, — сказал Ватанабэ Нобору.

Здравая мысль, подумал я, вытирая рот носовым платком. Благодаря тебе сегодня в моем доме появился паяльник. Однако я почувствовал, что из-за этого паяльника мой дом уже перестал быть только моим.

Наверное, все это из-за моих ограниченных взглядов.

Я вернулся домой за полночь. Конечно же, у входной двери уже не было мотоцикла. Я поднялся на лифте на четвертый этаж, ключом открыл дверь и вошел в квартиру. Везде было темно, и только над раковиной была включена маленькая люминесцентная лампочка. Наверное, сестра обозлилась на меня и уже легла спать. Ее можно понять.

Я налил апельсинового сока в стакан и выпил залпом, а затем пошел в душ, смыл с себя противный запах и пот, тщательно почистил зубы. Выйдя из душа, посмотрелся в зеркало над раковиной: жуткий вид, даже самому стало страшно. Пьяные немолодые мужики с такими лицами время от времени попадаются в последних электричках. Кожа грубая, глаза впали, волосы тусклые.

Я помотал головой, выключил свет в ванной и, обмотав полотенце вокруг талии, вернулся на кухню И выпил воды из-под крана. Завтра как-нибудь да что-нибудь и сложится, подумал я. А если не сложится, завтра и подумаем. Об-ла-ди, об-ла-да, жизнь прекрасна!

Вдруг из темноты донесся голос сестры:

— Ты что-то припозднился.

Она сидела на диване в гостиной и пила пиво.

— Выпивал.

— Ты слишком много пьешь.

— Знаю, — ответил я.

А затем вытащил из холодильника банку пива и сел напротив сестры.

Несколько минут мы молчали, время от времени прикладываясь к пиву. Ветер играл в листьях растения, стоящего в кадке на веранде, а за растением был ниден туманный полумесяц.

— Сразу говорю, у нас ничего не было, — сказала сестра.

— Чего?

— Ничего. Я не смогла, что-то мне помешало.

— Хм, — сказал я.

Кажется, я теряю дар речи по ночам при половинной луне.

— Ты не спросишь, что мне помешало? — спросила сестра.

— Что тебе помешало? — спросил я.

— Эта квартира. Эта квартира мне помешала, я здесь не могу.

— Хм, — сказал я.

— Слушай, что с тобой? Плохо себя чувствуешь?

— Устал, — ответил я. — Даже я иногда устаю.

Сестра молча посмотрела мне в лицо. Я выпил последний глоток пива, откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

— Это ты из-за нас устал? — спросила она.

— Нет, — ответил я, не открывая глаз.

— Слишком устал, чтобы поговорить? — спросила она тихо.

Я приподнялся и посмотрел на нее. Затем покачал головой.

— Слушай, я сегодня тебе ведь гадостей наговорила? Про тебя, про твою жизнь…

— Да нет, — сказал я.

— Честно?

— Все, что ты сказала, правильно. Тебе не о чем беспокоиться. А с чего это тебе вдруг на ум пришло?

— После того как он уехал, я ждала здесь тебя и вдруг подумала: может, что-то лишнее сказала.

Я вытащил из холодильника две банки пива, включил стереосистему и на минимальной громкости поставил запись трио Ричи Байраха. Эту запись я всегда слушаю, когда пьяным возвращаюсь ночью домой.

— Наверное, ты сейчас немного сбита с толку, — сказал я. — Ведь в жизни грядут перемены. Так же как при изменении давления. Даже я по-своему сбит с толку.

Сестра кивнула.

— Я срываюсь на тебе?

— Все на ком-нибудь срываются, — сказал я. — Но если ты срываешься, выбрав меня, то ты не ошиблась в выборе. Поэтому тебе не о чем беспокоиться.

— Мне иногда так страшно. Что будет дальше? — сказала сестра.

— Если смотреть только на положительные стороны и думать только о хорошем, ничего страшного в этом нет. Думать будешь, когда произойдет что-нибудь неприятное, — повторил я те же слова, которые сказал Ватанабэ Нобору.

— А что, если не все пойдет гладко?

— Если не пойдет, тогда и будешь думать.

Сестра хихикнула.

— Ты как был, так и остался чудаком, — сказала она.

— Слушай, а можно я тебя кое о чем спрошу? — сказал я, потянув за кольцо банки.

— Можно.

— Сколько у тебя было мужчин до него?

Она немного замялась, а затем выставила два пальца:

— Двое.

— Один твой ровесник, другой мужчина постарше?

— Откуда ты знаешь?

— Это шаблон, — сказал я и отхлебнул пива. — Я не просто дурака валяю все эти годы. Кое-что и я в жизни понимаю.

— То есть я «стандартная»?

— Здравая.

— А сколько у тебя было женщин?

— Двадцать шесть, — сказал я. — Недавно решил подсчитать. Вспомнить могу двадцать шесть. Вероятно, еще человек десять припомнить не могу. Я же не веду дневник.

— А зачем спать с таким количеством женщин?

— Не знаю, — честно ответил я. — Наверное, в какой-то момент нужно остановиться, но я пока не знаю как.

Мы молчали некоторое время, размышляя каждый о своем. Издалека донесся рев мотоцикла, но это не мог быть Ватанабэ Нобору. Ведь уже час ночи.

— Что ты о нем думаешь? — спросила она.

— О Ватанабэ Нобору?

— Да.

— Ну, неплохой мужик. Хотя и не в моем вкусе, и пристрастия в одежде у него странные, — честно ответил я, немного подумав. — Но когда хотя бы один в семье такой, это вовсе не плохо.

— Я тоже так думаю. Я люблю тебя, но если бы все люди на свете были как ты, мир укатился бы неизвестно куда.

— Наверняка, — сказал я.

Затем мы допили пиво и разошлись по комнатам. Простыня была новая и свежая, без единой складки. Я улегся на кровать и посмотрел на месяц между занавесок. Куда мы идем, подумал я. Однако я слишком устал, чтобы глубоко об этом задумываться. Закрыв глаза, я почувствовал, как сон, словно темная сетка, бесшумно накрывает мою голову.