Дорогие Американские Авиалинии - Джонатан Майлз

Смущенный хриплый смешок.

— Не знаю, что на это сказать.

— Просто скажем, что с ней было не так-то просто. Но послушай, — сказал я, почуяв в ее смехе волну, на которой мог бы немного проехаться, — я хочу прилететь на твою свадьбу.

— Серьезно? Здорово.

Радость прозвучала искренне.

— И мне не терпится взглянуть на молодого человека.

Это, конечно, был кретинизм в двух неравновесных отношениях. Во-первых, «молодой человек»? Что это — жалкая пародия на Роберта Янга?[46]Я поморщился, когда это слово сорвалось с моих губ. И во-вторых:

— Ой, Бенни. Сил — женщина. Я лесбиянка. Прости, ты же не мог знать…

— Нет, нет, это… клево.

Клево — я так и сказал. Я лихорадочно подыскивал слова, в которых не звучало бы недоумения, упрека, назидания или враждебности, ничего такого я не держал за душой и права не имел держать. И в итоге прыснул словечком «клево», которое вряд ли хоть раз произнес после четырнадцати лет, да и до четырнадцати оно у меня выходило только с налетом иронии. Но как бы ни резало слух и ни отдавало коноплей мое «клево», в следующий момент я едва не обделался окончательно — чуть не брякнул, беспечно и от чистого сердца: «Счастливого плавания». Наверное, худшее продолжение трудно было придумать — разве что пошутить, что тяга к девочкам передалась Стелле по моей линии. Клево. И даже теперь, когда у меня есть куча времени на обдумывание, я не могу понять, как надо было реагировать. Может быть, подошла бы легковесная мудрость мисс Виллы: ЛЮБОВЬ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ.

— Мама еще не до конца въехала, но старается, — сказала Стелла. — Ты будешь в восторге от Сил, она абсолютно чудесная.

Да? Сомневаюсь, что это кого-то волнует. Мы еще немного поболтали. Я узнал, что Крупичка зарабатывала доставкой обедов для съемочных групп и, очевидно, добилась известных успехов — она упоминала кинозвезд по именам и жаловалась на плотную занятость с непринужденным спокойствием человека, у которого все схвачено. Сильвана — юрист, работает в шоу-бизнесе, познакомились они два года назад на вечеринке по случаю окончания съемок, а теперь собираются завести детей! Конечно, приемных, сказала она. В свой «медовый месяц» — нужны ли тут кавычки? — они решили поехать в Мали и Сенегал: Сильвана связалась там с несколькими агентствами по усыновлению. Стелла, не в пример Сильване, иметь детей еще не готова и боится, и тут я ничем не могу ей помочь. Сил оказалась «большой поклонницей» моих ранних творений, и они со Стеллой не понимают, что сталось с моими стихами потом, на что я ответил — кажется, неубедительно, — что и сам часто спрашиваю себя об этом. У них в книжном шкафу есть также парочка моих переводов, но Стелла повинилась, что в восточноевропейской литературе они, мягко говоря, «ни в зуб ногой». Сил всерьез увлекается литературой третьего мира, сказала Стелла и назвала парочку постколониальных авторов с индийского субконтинента, знакомых мне только по распевным именам на корешках. Они с Сильваной любят Лос-Анджелес — Стелла признает, что это немодно, — и живут в его центре, тут дух противоречия говорит уже в полный голос. Нам так легко и весело давался разговор, что это настораживало; когда столько всего перемололось в муку, трудно поверить, что и сами жернова не рассыпались в прах. Под конец я сказал Стелле, что у меня есть просьба, в которой она мне, скорее всего, откажет, и что я понимаю: отказать будет разумнее. Но все равно хочу попросить.

— Валяй, — сказала Стелла.

И я спросил, согласится ли она, чтобы я повел ее к алтарю… если, конечно — тут я замялся — будет какой-нибудь алтарь.

— Ого, Бенни. Это так внезапно.

Последовала пауза, которую спокойно можно было назвать бесконечной.

— Мама взбесится.

Еще пауза.

— Мы… Мы вроде собирались идти вместе. Господи, Бенни, ты такой, такой славный, но это как разогнаться до сотни за пару секунд. (Автомобильная метафора — моя дочь насквозь калифорнийка.) Давай я поговорю с Сил, ладно? В конце концов, это касается нас обеих.

Я сказал, чтобы она не беспокоилась, что я не заслужил такого везения, что это просто себялюбивая мечта, которую лоббирует давно канувшее прошлое. Что я не хочу наглеть, и с меня вполне хватит приглашения на свадьбу. Сказал, мол, глупость. И так далее.

— Мне надо подумать, — резюмировала Крупинка.

Не могу объяснить, что на меня нашло, но, повесив трубку, я спрятал лицо в ладони и заплакал — хриплыми, сухими всхлипами, которые никак не получалось ни унять, ни приглушить.

Стелла-младшая перезвонила через час.

— Сил считает, идея отличная. Этим мы все восхитительно закруглим. Еще один выверт традиции для нетрадиционных. Бог мой, вот это будет день!

Тут-то она и предложила свой компромиссный план: встретиться сегодня, на квазипредсвадебном ужине, где, по моим прикидкам, дорогие Американские авиалинии, сейчас как раз наливают аперитив. Тут вставьте проклятья на свой вкус. И смотрите отберите самые любимые, потому что все они в ваш адрес.

Я сообщил мисс Вилле, что минуту назад говорил с ее внучкой, чье таинственное исчезновение из нашей жизни она уже лет двадцать как перестала комментировать. Мисс Виллу я застал у столика с телевизором — она читала потрепанную «Грошовую книгу рецептов креольской кухни» (издание 1901 года, еще бабкино) и одновременно строчила девятистраничный эпос-на-стикерах.

«Мисс Вилла…» — начал было я, но она вскинула тонкую, опутанную венами руку, веля умолкнуть и дать ей закончить труды. Наконец с мрачным кивком мать протянула мне пачку желтых липучек. Я прочел их одну за другой. Мать старательно переписала своими дрожащими птичьими каракулями абзац из книги — упрек, как я быстро сообразил, за несколько последних дней, что я угрюмо кормил ее размороженными готовыми обедами. Написано было так:

СЕРВИРОВКА

ВАЖНЕЙШАЯ ЧАСТЬ

ПОСЛЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ. НИКОГДА

НЕ ЗАГРОМОЖДАЙТЕ ТАРЕЛКУ

ПРЕДНАЗНАЧЕННУЮ ДЛЯ ИНВАЛИДА.

ПОСТЕЛИТЕ НА ПОДНОС

ИЗЯЩНУЮ САЛФЕТКУ.

ПРИДАЙТЕ ЕДЕ НАИБОЛЕЕ

АППЕТИТНЫЙ ВИД, ПОЛОЖИТЕ

РОЗАН ИЛИ

ИНОЙ СВЕЖЕСРЕЗАННЫЙ

ЦВЕТОК НА

ПОДНОС И ПОДАЙТЕ

ИЗЯЩНЫЙ,

СОБЛАЗНИТЕЛЬНЫЙ КУСОЧЕК

С РАДОСТНОЙ, БОДРОЙ

УЛЫБКОЙ, ДАЖЕ ЕСЛИ

У ВАС ОБРЫВАЕТСЯ СЕРДЦЕ.

— Но, мам, — сказал я. — Так ведь я про то и говорю. У меня не обрывается сердце.

Тем же вечером через ваш бестолковый, но как-то работающий сайт www.aa.com я купил билет. По специальному предложению «Скидка на сААйте» — за 392 доллара 68 центов, как я, кажется, уже упоминал. Конечно, это ни на йоту не смягчит мое положение, но я признаю, что мне понравилась цена. Один из ваших конкурентов запрашивал на целую сотню больше. Я щелкнул по кнопке «Подтвердить заказ», и дрожь пробежала по моему телу — что-то между эйфорией и отчаянием, надеждой и испугом, не вполне приятное чувство, но и не противное. Потом я долго сидел в темной комнате перед компьютером, куря сигарету за сигаретой, а глицериновая лампа с заставки на мониторе бросала текучий свет в сгущающиеся клубы голубоватого сумрака. А в городе в тот вечер, похоже, случилось что-то нехорошее — помню, без конца выли сирены.