Лорд Малквист и мистер Мун - Том Стоппард

— Нет.

— Мари дома?

— Не вешайте трубку.

Мун вышел на лестницу и наклонился через перила:

— Мари!

— Храни вас Бог, ваша честь!

— Я не тебя зову, — сказал Мун.

— Здесь больше никого нет.

— Хорошо, — сказал Мун.

Воскресший Христос искоса улыбнулся ему, сжимая высокий бокал с зеленой, мерцающей льдинками жидкостью. Он вскинул большой палец и подмигнул всем лицом:

— Редкостная штука, ваша честь.

Мун вернулся к телефону:

— Алло.

— Мари?

— Нет. Я могу ей что-нибудь передать?

Короткая пауза.

— Мари ведь здесь живет? — спросил голос в трубке.

— Она здесь работает, — ответил Мун.

— Да, понимаю. Я звоню по ее объявлению.

— По объявлению?

— Я бы хотел заскочить. На уроки, понимаете?

— Уроки?

— По французскому. Исправительные.

— Извините, — сказал Мун. — Ее сейчас нет.

— Так. А еще кто-нибудь есть?

— Еще кто-нибудь?

— Какая-нибудь другая девушка?

— Вы имеете в виду Джейн?

— Да, сойдет.

— Она моя жена.

— А… Ну, это ведь вам решать, не так ли? Я заскочу.

— Она не знает французского, — сказал Мун. — Только то, что учила в школе.

Пауза подольше.

— В школе?

— Да. Вы ее друг?

— Не совсем. Но я в полном порядке, не волнуйтесь. Она ведь исправительная?

— Исправительная? — спросил Мун.

— Строгая.

— Да нет, не совсем. Скорее веселая.

— Веселая?

— Да.

— Так. Послушайте, а когда освободится Мари?

— Не знаю, — ответил Мун. — Я бы перезвонил завтра. Но, может быть, у нее выходной — это же суббота.

— Послушайте, я в полном порядке, понимаете?

— Да, конечно.

— Ну так я еще позвоню.

— Я передам ей, что вы звонили, — пообещал Мун. — Как вас представить?

— Юргбраун.

— Простите?

— Браун, — яростно сказал человек.

— А… хорошо. Тогда до свидания.

Он повесил трубку. Бомба зловеще улыбалась ему. Он положил ее на ладонь и осмотрел, поставив одну ногу на кровать и утвердив локоть на вздернутом колене. «Ступай теперь в комнату к своей даме и скажи ей, что, хотя бы она накрасилась на целый дюйм, она все равно кончит таким лицом: посмеши ее этим… Ее губы будут розовы, как кости, а глаза — зелены, как пепел».[9]

Он посмотрел на гранатовое сопло бомбы и перевернул ее, чтобы разглядеть утопленный часовой механизм и ключ, который безвозвратно высвободит ее энергию. Интересно, будет ли она тикать? Мун сжал ее ладонями, пока его тело не лишилось крови и вновь не наполнилось ею. Он насухо вытерся полотенцем, завернулся в него, положил бомбу рядом с телефоном, прошел по мокрому следу к двери в ванную и постучал.

— Кто там?

— Я, — ответил Мун.

— Чего тебе надо?

— Записную книжку. Я забыл там записную книжку.

— Тогда входи.

В ванне плескалась пена. Джейн и девятый граф — виднелись только их головы — лежали и в оцепенении опиумного блаженства смотрели друг на друга сквозь дымку. Джейн приветственно подняла облепленную пеной руку, но не оглянулась. Лорд Малквист лежал с закрытыми глазами, опустив голову на краны. Его одежда была аккуратно переброшена через вешалку для полотенец.

— Редактору «Таймc», — сонно бормотал он. — Здравствуйте, милый мальчик. Ваша жена как раз рассказывала мне о вашей проблеме. Примите мой совет: воспринимайте это как благо и больше не думайте об этом. — Он сдул небольшой хребтик пены перед своим лицом. — Редактору «Таймc». Сэр. Позвольте воспользоваться гостеприимством ваших колонок, с тем чтобы ознакомить ваших читателей с научным принципом, пришедшим мне в голову в ванне. Он касается измерения объема предметов эксцентрической формы наподобие кубка, или пианино, или швейной машинки, или чего бы то ни было, что не определяется удобным образом своей высотой, шириной и глубиной. Мне пришло в голову, что если указанный предмет поместить в прямоугольный или цилиндрический сосуд с водой, то его объем будет представлен легко измеряемым количеством воды, которую он вытеснит. Ваш и т. д., Малквист. — Его голова опустилась ниже, а одна нога поднялась из пены, капая, как у прокаженного. — У меня ноги скрипача, — заметил он и, опустив ногу, по-видимому, уснул.

— Какая такая проблема? — спросил Мун.

— Дорогой, только не делай вид, что у тебя нет проблем. Они у всех есть.

— Ты в этом ничего не понимаешь.

— И у тебя их больше, чем у остальных.

Закутанный в полотенце Мун опустился на пол, обмякнув, привалился к краю ванны и приник ртом к ее уху.

— Джейн… — Он говорил очень тихо. — Позволь мне. Пожалуйста. Я одинок.

Она лежала с закрытыми глазами и тихо дышала.

— Дорогой, ты не сделаешь для меня кое-что?

— Да, — выдохнул Мун. — Джейн, я сделаю для тебя все что угодно.

— Тогда потри мне носик. — Она сморщила лицо в поросячье рыльце.

Мун опустил голову на край ванны и вытер об него лоб. Джейн потерлась лицом о его волосы, и он опять задрожал от любви.

— Так-то лучше!

Когда он посмотрел на нее, ее лицо разгладилось, лишилось выражения. Мун встал.

— Этот ковбой, тот, что на улице.

Джейн молчала.

— Он называл тебя Фертилити.[10]

Она молчала.

— Фертилити! — Он горько и хрипло рассмеялся и собрался уходить.

— Ты забыл записную книжку.

Он осмотрел ванную, но не увидел ее. Обыскав полки, подоконник и углы, он плюнул и открыл дверь.

— Держи.

Рука Джейн высоко поднялась из пены, сжимая записную книжку. Он взял размякший томик и застегнул его.

— Ты выронил ее в ванне, когда туда рухнул. — Она закрыла глаза.

Джейн и девятый граф трупами лежали в волнующейся пелене. Они не взглянули на него, и он вышел в холодный коридор, закрыв за собой дверь.