Американская пустыня - Персиваль Эверетт

– Где Эмили? – спросила Глория.

– Там, снаружи, – ответил Тед и оглянулся на сына: мальчик плакал, его тело сотрясалось от рыданий. – Перри, пойди сюда. – Перри выполз из-под стола и подбежал к родителям, – С тобой все в порядке?

– Тед, – сказала Глория.

– Я позвоню в полицию, – пообещал Тед.

Снаружи, вне поля зрения ее родителей, Эмили сидела и плакала в тесном кольце якобы сочувствующих взрослых. В силу неведомых причин телевизионщики решили, что ребенку лучше побыть с женщинами, причем со знакомыми, так что утешали ее ведущие местных служб новостей. Девочка глядела на их раскрашенные лица – да, лица и впрямь казались знакомыми, но при этом такими ненастоящими… они еще больше походили на призраков, чем ее папа.

– Тебя ведь зовут Эмили, верно? – спросила Барби Бекер с пятого канала.

Эмили кивнула.

– Ну не плачь, не плачь, все будет хорошо, – заверила Ивонна Ясимото с четвертого. – Тебе водички принести? Или мороженого? А конфетку хочешь?

Ванда Вашингтон с тринадцатого завладела рукой девочки и погладила ее.

– Кто-нибудь, да спросите же ее, как оно там в доме? – выкрикнули из-за спин женщин. – Снимать-то ее уже можно, нет?

Эмили обреченно глядела на калейдоскоп лиц, прихлебывая водичку из красного пластикового стаканчика, и озиралась по сторонам, выискивая глазами дом, но дом заслоняли чужие люди.

– Я хочу к маме. Я хочу обратно домой!

– Ты боишься за мамочку? – спросил кто-то. – А почему к маме, а не к папе?

– Кто-нибудь, да возьмите же ее в кадр!

– Твой папа очень изменился, да?

– С твоей мамой все в порядке?

– Ты понимаешь, что тебе говорят?

Эмили расплакалась.

– Эмили, расскажи нам, почему ты убежала от папы?

– Эмили, ты боишься папу?

– Эмили, он как-то странно себя ведет, да?

– Эмили, ты веришь, что твой папа жив?

Тед дозвонился в полицию – с аппарата, что висел на стене в кухне. Глория стояла рядом, Перри обнимал отца за пояс, крохотные детские ручонки мяли ему рубашку. Первый полицейский попросил подождать на проводе, так же поступил и второй, когда же в трубке раздался третий голос, Тед заорал:

– Вот только еще раз попросите меня не вешать трубку, и я заявлюсь к вам лично. Да-да, я – оживший покойник, и мне срочно требуются ваши услуги.

– Что случилось, сэр?

– Моя дочь потерялась, нужна ваша помощь. Боюсь, она угодила в руки к репортерам, осаждающим мой дом.

– Вообще-то, сэр, сейчас вашим ребенком занимается служба защиты детей.

– Что?

– Чтобы получить ответ на свой вопрос, вам придется перезвонить туда.

– Где моя дочь?

– Я не знаю, сэр. – Женщина на том конце провода помолчала и добавила украдкой: – Отчего бы вам не включить телевизор?

Тед швырнул трубку.

Ничего не оставалось делать, кроме как включить телевизор. На экране и впрямь возникла Эмили – ее ненакрашенное, в отличие от сидящей рядом с нею женщины, личико казалось худосочным и бледным, глаза покраснели и распухли от слез, нижняя губка жалостно подрагивала. Позади девочки стояла еще одна женщина, в голубой рубашке с нашлепкой на плече.

– Так почему ты убежала из дома? – спрашивала Барби Бекер с пятого канала.

– Я испугалась, – сказала Эмили.

– Чего же ты испугалась?

– Не знаю. Я хочу домой, к маме.

– Но не к папе? – уточнила Барби Бекер.

– И к папе тоже, – кивнула Эмили.

– Но ты не сказала «к папе».

Глория, не вставая с дивана, придвинулась ближе к мужу и завладела его рукой. Холодное прикосновение его пальцев ее, похоже, нимало не тревожило. Она обнимала Перри за талию. Тед нервно сглотнул – и непроизвольно задумался, а выделяется ли при этом слюна, и если да, то куда она потом девается, – но все размышления были всего лишь попыткой отвлечься от мучительной реальности происходящего. Чужие люди намеренно искажали слова его дочери и, чего доброго, ее ощущения – а значит, и ее отношения с отцом.

– Можно мне пойти домой? – спрашивала Эмили.

– Давай-ка для начала спросим вот эту милую леди из службы защиты детей, – предложила Барби Бекер, обращая на таковую взгляд густо накрашенных глаз. Тед пригляделся к ее напудренному лицу, к темной обводке век, и решил, что эта особа еще больше мертва, нежели он сам.

Сотрудница в голубой рубашке с нашлепкой взяла в руки микрофон, откашлялась и проговорила:

– Вообще-то к нам поступило несколько жалоб касательно того, что, возможно, девочка стала жертвой жестокого обращения, так что ей придется остаться на нашем попечении до тех пор, пока мы не проясним ситуацию.

– Итак, с малюткой Эмили жестоко обращались? – уточнила Барби Бекер.

– Я этого не говорила, – возразила сотрудница. – Истину установит расследование. – Женщина взяла Эмили за хрупкие плечики и развернула ее спиной к кинокамере.

– Вот вам, пожалуйста! – воскликнула Барби Бекер в объектив: ее глаза пялились сквозь экран прямо в лицо Теду. – Бедная истязаемая девочка спасена от вампира-отца!.. С вами была Барби Бекер, пятый канал.

Тед с Глорией понятия не имели, что тут говорить и что предпринимать. Перри спрашивал, куда эта тетя – он принял женщину в голубом за пожарного – уводит его сестру, но мать велела ему ни о чем не беспокоиться. Глория воззвала к мужу: дескать, что же им теперь делать; он сказал, не знаю; она расплакалась.

Тед решил позвонить на пятый канал и очень скоро уже разговаривал в живую с Барби Бекер. Возбужденный, писклявый голос журналистки – не то чтобы хныканье, но где-то рядом – действовал на мертвые нервы Теда так же, как расчесывание швов, удерживающих на месте его голову. Он вдохнул поглубже, взял себя в руки и заговорил так спокойно, как только мог, обнаруживая, что, притворяясь спокойным, понемногу и в самом деле успокаивается.

– Наша дочь убежала из дома; мы хотели бы ее вернуть, – сказал Тед.

– Я бы с радостью вам помогла, – заверила та.

Тед отчетливо ее видел – сидит себе на стульчике с полотняной спинкой, с нагрудничком, застегнутым вокруг шеи, рядом – ассистентка с пуховкой наготове. Слышал, как репортерша выдувает пузыри из жевательной резинки – не сейчас, нет, но в прошлом, в самых недрах рта, где, по-видимому, хранились все ответы на все вопросы, что задавал ей учитель старших классов.

– Честное слово. Действительно с радостью помогла бы. Но, понимаете, никак не могу. Девочкой занимается служба защиты детей.

– Где они ее держат?

– О, да я ее отсюда вижу. Она в каких-нибудь двадцати футах от меня, – сообщила Барби Бекер.