Схема полной занятости - Магнус Миллз

Что до «Кружевного рая», то я сначала вообще его обнаружить на карте не сумел. Я всматривался в путаницу дорог, каналов и железнодорожных путей, пока в глазах не зарябило, но депо это напрочь отказывалось как-то выделяться. Я уже подумал было, что картографы забыли его нанести, и тут в самом верху заметил крохотный квадратик с буквой Д внутри. И слова «Кружевной рай».

Меня нисколько не удивило, что депо располагалось на крайнем севере нашего района: в самом названии что-то эдакое звучало. Место явно отстояло гораздо дальше от остальных показанных на карте депо и по сравнению с ними выглядело довольно одиноким. Более того: похоже, к «Кружевному раю» и прямого пути не было. Казалось, доехать до него можно только чередой каких-то мелких дорог. Я сразу же понял, что все мои мечты о прогулке с ветерком по ровной и непрерывной магистрали пойдут прахом. Тем не менее возможность совершить длительное сольное путешествие в «УниФуре» по собственноручно разработанному графику очень меня привлекала. У Боба я попросил маркер и нанес кратчайший маршрут до «Кружевного рая» на карту. После чего пошел искать свой УФ61.

Считается, что все «УниФуры» идентичны. Собирают их из одних и тех же взаимозаменяемых компонентов, и теоретически они различаются лишь бортовыми номерами. То есть разницы между УФ61 и, скажем, УФ55 – фургоном, на котором я ездил днем раньше, – быть не должно. В реальности же каждое транспортное средство обладало своим особенным набором характеристик. Некоторые лучше слушались руля, некоторые быстрее ездили, некоторые больше дребезжали. УФ61 уникальным делала мягкая подвеска – этот факт я с торжеством припомнил, когда отомкнул кабину и втиснулся за руль. Я раньше много раз водил УФ61 и знал, что этот фургон идеален для такой экскурсии. Грузить и разгружать ничего не надо, поэтому выезжать можно хоть сейчас.

Маршрут, который я разработал, требовал сначала проехать на запад по Кольцевой примерно пять миль, а потом свернуть на север. На первом отрезке путешествия я встретил несколько «УниФуров» – некоторые ехали к «Долгому плесу», другие стремились к более отдаленным пунктам назначения. Водители, знавшие меня, как водится, мигали фарами. Я тоже мигал им в ответ, однако ловил себя на том, что меня эти знаки внимания как-то раздражают. Почему, объяснить я не мог, ибо для всех нас мигать друг другу – в порядке вещей. В то утро, вместе с тем, фургоны, тащившиеся по своим ежедневным маршрутам, казались какими-то обыкновенными, а экипажи их выглядели косными и малодушными. Я же, напротив, выполнял миссию, обещавшую стать интереснейшим приключением. Потому я вскоре перестал приветствовать встречные транспортные средства и гнал себе дальше, как будто не замечал их вовсе. Легче стало, когда я свернул на север. Теперь фургоны вели, как правило, незнакомцы. Некоторых я, конечно, раньше видел в таких депо, как «Веселый парк», где пересекались несколько зон, а с парой человек даже здоровался. Но сам масштаб Схемы предполагал, что невозможно быть на короткой ноге со всеми – только с горсткой других водителей. Вскоре начали попадаться и фургоны с чужими номерными табличками. На моей стояли буквы ДП («Долгий плес»), а теперь я увидел несколько с буквами ЗВ: это означало, что они базируются в депо «Замковые ворота». Большинство, однако, могло быть откуда угодно – с такими-то номерами, как ТТ, БН, а в одном случае даже – X. Но ни разу за все путешествие не встретился мне фургон из «Кружевного рая». Говоря по правде, чем дальше уезжал я от Кольцевой Дороги, тем реже мне вообще попадались «УниФуры».

Я ехал уже час, но еще не пересек городскую черту, хотя вокруг тянулись районы, где заброшенные здания и пустыри, похоже, были обычным явлением. Насколько я себе представлял, такие пустоши тянулись повсюду в те времена, когда еще не приняли Схему, и я полагал, что теперь с ними уже покончено. Тем не менее – вот я ехал дальше и понимал, что дел нам предстоит еще очень много. Видимо, это и объясняло, почему интенсифицируется процесс интеграции. Рэй Коппин говорил, что некоторые регионы «только предстоит полностью инкорпорировать», и теперь я своими глазами видел, что это означает. Прокладывая свой путь, я радовался, что играю роль, хоть и маленькую, в таком славном предприятии.

До «Кружевного рая» оставалась миля, когда мне пришло в голову, что я не записал время выезда из «Долгого плеса», и этот первый мой рейс таким образом пошел коту под хвост. Какое-то мгновение я раздумывал, нельзя ли просто угадать, сколько времени у меня ушло, но в таком случае бессмысленной окажется вся эта затея, посему я решил считать поездку просто рекогносцировкой. В следующие десять дней представится масса возможностей определить среднее время.

Утро стояло такое сияющее, что дорожное покрытие блистало. Я уже какое-то время ехал по однополосной дороге, где едва ли что-то вообще ездило. Еще через минуту появился знак – стрелочка влево. Я свернул на подъездную бетонку – насмерть прямую, с одной стороны – какие-то водопроводные сооружения, с другой – что-то похожее на кирпичный заводик. Прямо передо мной возникло депо и, подъехав ближе, я увидел на погрузочной рампе трех человек. Они стояли и смотрели, как я приближаюсь. Стояли в ряд, бок о бок – похоже, они провели в таком ожидании много часов. Один был довольно пухл. Он стоял, засунув руки глубоко в карманы синей робы.

Проходной в этом депо не было. Вместо ворот дорожка просто вливалась в широкий и пустой двор. На одном конце располагалась маленькая постройка без передней стены – я принял ее за механические мастерские. Внутри на эстакаде стоял одинокий «УниФур». Я выехал на самую середину открытого пространства, а потом задним ходом подтянулся к погрузочной рампе. Три человека оставались в неподвижности. В зеркальце я видел – они безмолвно созерцали мое транспортное средство. И лишь когда я выбрался из кабины поздороваться, они ожили.

– Мы слыхали, кто-то может подъехать из «Долгого плеса», – произнес пухлый, когда я поднялся к ним по ступенькам.

– Да, – ответил я. – Следующие несколько дней я буду делать контрольные рейсы.

– Это мы и слыхали.

По привычке я подошел к фургону, откинул защелку и откатил дверь, обнажив пустое нутро.

– Вы нам ничего не привезли, правда? – спросил пухлый.

– Нет, – ответил я.

– Так я и думал.

– И у вас для меня тоже ничего нет.

– Нет, – сказал он. – Мы в «Долгий плес» отправляем груз лишь раз в месяц, и его всегда забирает фургон из «Верховья».

– А это еще где?

– Фиг знает. Он приезжает только раз в месяц.

Я окинул взглядом депо и увидел, что нигде нет груженых поддонов. В дальнем углу громоздилась пирамида пустых, рядом с нею стоял в ожидании вильчатый погрузчик. Не похоже, чтобы им слишком часто пользовались. Пухлый человек, как я заметил, так и не вытащил руки из карманов.

– Хотите чашечку чаю?

– О да, пожалуйста, – сказал я. – Во рту все пересохло. Столовая наверху, да?

– У нас тут нет столовой. Утром нам чай готовит уборщица, но она уже ушла домой. Нам самим приходится. Сходи поставь чайник, а, Мартин?