Хейтеры - Джесси Эндрюс

У Эш, несомненно, водились деньжата. Она ездила на собственной, новой на вид тачке, играла на дорогущей Les Paul, платила за всех в суши-барах и на заправках покупала любые конфеты, а не только те, что продавались за полцены. Мы делали вид, что ничего не замечаем. Однако это стало невозможным после того, как в отеле она сняла номер за 519 баксов и дала на лапу администратору по имени Уэйн.

Уэйн попросил у нас документы, подтверждающие, что нам уже есть двадцать один год.

– Мои братья не взяли права, – сказала Эш и протянула Уэйну свое удостоверение и две пятидесятидолларовые купюры.

Уэйн взглянул сначала на меня, потом на Кори.

– Нас усыновили, – пояснила Эш. – Этого хватит?

– Вполне, – тонким голосом ответил Уэйн.

– Эш, наверное, стоит обсудить финансы группы, – сказал я, когда мы остались одни в громадном номере с джакузи.

Эш посмотрела на меня безо всякого выражения.

– Ты уже кучу денег потратила. На бензин, гостиницу, еду…

Она моргнула.

– И мы с Кори… ну в общем… у нас нет…

– Мой отец все оплатит, – прервала меня Эш. – Расходы на турне. А если что-то пойдет не так, все уладит. Так что не волнуйтесь.

Кори тем временем осматривал ванную, размеры которой вызывали растерянность. Кажется, он был в шоке.

– А твой отец в курсе, что мы делаем? – спросил я.

– Нет, – ответила она. – Но ему все равно.

– Так тебе девятнадцать или двадцать один? – выкрикнул Кори из ванной.

– А почему ему все равно? – спросил я.

– Если соблюдать определенные правила, когда даешь взятку, тебя не арестуют, – заметил Кори, выходя из ванной и обнюхивая кусок мыла.

Эш вздохнула.

– Ненавижу рассказывать про свои дела, – призналась она. Но в итоге все равно много чего рассказала.

Итак, ее папаша оказался миллиардером. Но их семейка была не из тех, что живет припеваючи, проводит лето в Европе и посылает детей в частные школы. Так делают миллионеры или мультимиллионеры. А Эш была из семьи миллиардера, то есть мы имели дело с богатством такого рода, из-за которого со всеми членами семьи постоянно случается что-то из ряда вон выходящее и, как правило, ужасное.

Ее отец, бразильский миллиардер Жоау Рамос, сколотил состояние на полезных ископаемых и в настоящее время жил в Нью-Йорке. Мать Эш, вторую жену Жоау, звали Клотильда, и она была французской фотомоделью. Как они познакомились? Жоау увидел Клотильду в рекламе нижнего белья Calvin Klein и решил отправить за ней частный самолет и пригласить к себе домой. Потому что так делают все миллиардеры, и ничего.

Судя по всему, он проделывал этот трюк постоянно. Если ему нравилась модель из рекламы, он просто просил доставить ее к себе домой, как пиццу. Конечно, у него была отмазка – друг, модельный агент, которому якобы вдруг приходила в голову мысль устроить свидание для своей клиентки и приятеля, бразильского миллиардера. Но на самом деле Жоау просто заказывал женщин, как пиццу, тыкая в любую фотку в любом журнале, словно в меню.

Жоау и Клотильда сходили на пару свиданий и меньше чем через год поженились. Ему было 43, а ей 19. Через полтора года родилась Эш, но к тому времени ее предки уже оформляли развод, потому что Жоау крутил шашни не только с моделями, демонстрирующими нижнее белье, но и с настоящей принцессой. Если быть точным, с принцессой Монако – страны с самой высокой концентрацией богачей на квадратный метр.

В этой части рассказа Кори попытался заметить, что отец Эш на самом деле крутейший чувак. Но она отвергла его идею.

Короче, после родов мать Эш несколько лет пыталась вернуться в модельный бизнес. Поэтому Эш выросла на севере Нью-Йорка в доме отца, где, кроме нее, жили две ее старшие сводные сестры – Натали и Джессика. Ее воспитывали няни из Вест-Индии, частные репетиторы и Евгений, инструктор по теннису из России. И все в жизни крутилось вокруг тенниса.

У Жоау был пунктик, что его дочери должны стать чемпионками по большому теннису. Каждый год он водил их на открытый чемпионат США, где они часами торчали в президентской ложе с отцом и его очередной подружкой. После игр их торопливо представляли потным и уставшим теннисным суперзвездам, которым больше всего хотелось, чтобы их оставили в покое. С шести лет каждая из дочерей должна была тренироваться с Евгением.

Как у всякой дочки миллиардера, детство Эш прошло совершенно ужасно, и большинство этих ужасов объяснялись присутствием в ее жизни Евгения. Главным образом потому, что этот человек был садистом. Счастье или духовное развитие не имели для него никакой ценности. Евгений ценил лишь одно – победу.

Он смотрел на мир так: победители – это люди, которые хотят победить больше всего на свете. Если хочешь выиграть, нужно развить в себе патологическую одержимость победой. Любое поражение должно вызывать физическое отвращение. Стремление победить и страх проиграть – одно и то же, и они должны стать самым мощным желанием твоей души, затмив все другие желания и страхи. Также нельзя есть сладкое.

– Он готовил нам питательную суспензию без вкуса и запаха, и мы должны были пить ее во время каждого приема пищи в течение года, – рассказала Эш.

– Иисусе, – ахнул я.

– Что такое суспензия? – спросил Кори.

– Полужидкая масса, – ответил я, – по консистенции, как грязь.

– Точняк, – ответила Эш.

– Жесть, – сказал Кори.