Серебряный крест - Елена Садыкова

8 июня 1148 г. Франция.

Неделя прошла довольно размерено, и Бернар уже свыкся с мыслью, что придется переехать в Чехию. Большие проекты требовали личного участия, а серебро требовало немало сил, чтобы превратиться в деньги. Бернар не был уверен, есть ли у него достаточно времени, чтобы осуществить задуманное. Только через двадцать лет он будет знать, правильно ли Равви вычислил последовательность слов. Если все получилось, то у них в запасе девятьсот лет жизни и огромные запасы серебра по всему миру.

Монсеньор достал карту Чехии и аккуратно разложил на своем столе. Внезапно в коридоре послышался шум и крик монаха, дежурившего в коридоре. Дверь с треском распахнулась, и на пороге возник граф де Монбар. Его угрюмый вид не предвещал светской беседы.

– Добрый день, Монсеньор.

Мрачная вежливость графа насторожила Бернара. Он попытался утихомирить родственника:

– Мне было бы приятно принимать вас в зале для особых гостей, а не в этой тесной комнате.

Граф усмехнулся.

– Мой дорогой племянник, я пришел без приглашения. Сойдет и эта комната.

Бернар опустился на стул и предложил де Монбару расположиться напротив. Аббат де Клерво спокойно, будто граф пришел к нему на исповедь, спросил:

– Так о чем вы хотели поговорить со мной?

Монбар не стал осторожничать:

– Говорят, что вы скоро умрете…

Бернар вздрогнул. Значит, кто-то донес де Монбару о том, что готовится в строжайшей тайне.

– Как поживает наш дорогой Гуго? Магистр ордена Тамплиеров что-то давненько не заглядывал к нам в монастырь.

Монбар оторопел:

– Разве вы не встречаетесь с ним регулярно на собраниях ордена?

– Нет, дорогой граф. Я уже давно не хожу на шумные сборища. Однако, я получаю донесения его казначейства. Расходы ордена растут!

Граф де Монбар не понимал, куда клонит Бернар, и решил вернуться к тому, ради чего он пришел сюда.

– Оставим тщеславного Гуго. Меня интересуют совсем другие вещи, Монсеньор.

Бернар вежливо склонил голову в сторону графа:

– Какие же?

– Ваш переезд в Чехию.

– Это не совсем переезд, мой друг. Мы просто осваиваем земли, богатые серебром, для растущих нужд цистерцианского ордена. Мы основали новый монастырь на диких землях славян. Это одобрено Советом ордена, и вы, насколько я помню, на нем присутствовали. Что же вас так взволновало, господин граф?

– Дней десять назад ваш помощник вел переговоры в небольшой деревенской церкви со священником о похоронах весьма важной особы. Как я уже сказал, церковь эта небольшая, и то, что говорится в ризнице, порою слышно добрым прихожанам, зашедшим в неурочный час пообщаться с господом.

Бернар усмехнулся:

– Что-то я не помню, чтобы из ризницы было что-то слышно добрым прихожанам.

– Добрым прихожанам, Монсеньор, достаточно видеть, как ваш слуга договаривается о чем-то со священником. А потом уже священник, как существо нежное, которое не привыкло к страданиям плоти, расскажет доброму прихожанину о весьма важном событии. Например, о похоронах особы, имеющей священный сан.

Бернар усмехнулся. Да, методы графа де Монбара грубые, но действенные.

– Ну зачем же было пытать священника? Тем более в церкви…

Де Монбар вскочил в священном гневе:

– Упаси меня бог! Как вы могли такое подумать?! Я подождал, пока он выйдет из церкви. А потом уж он рассказал мне все, что ему было известно.

– И после этого вы решили побеспокоить моих людей в монастыре?

– Только одного, но весьма смышленого.

Бернар сжал рукой деревянные четки.

– Надо думать, вы теперь в курсе событий.

– Увы. То, что я узнал, сильно подорвало мою веру в бога, священников и в вас, мой дорогой Бернар.

– Чем же не угодил вам Господь?

– Своими откровениями…

Де Монбар вскочил и отшвырнул ногой стул, на котором только что сидел, и вышел, с грохотом распахнув дубовую дверь. После ухода графа Бернар какое-то время сидел неподвижно. Значит, де Монбар узнал об истинной ценности, найденной госпитальерами еще за несколько лет до прихода храмовников на гору Сион. Тамплиерам достались лишь свитки, которые давали доступ к богатствам земли. Но долголетие без богатства – лишь долгая мука. Де Пейне рвался в Труа, стараясь успеть к священному собранию, но как только мечта его сбылась и он стал магистром ордена Тамплиеров, то вряд ли вспомнил про пару свитков, на поиски которых потратил почти девять лет.

Придя в себя, Бернар вызвал Антуана:

– Вы допустили ошибку, мой друг!

Тон аббата не предвещал ничего хорошего.