Здесь и сейчас - Лидия Ульянова

– Вы не голодны, фрау Таня? – В удручающей тишине его вопрос прозвучал более чем странно.

– Я? Да. Нет! – путано откликнулась я, не в силах понять, куда он клонит.

– Жаль, – ответил он тем же ровным голосом, в котором не чувствовалось ни капельки жалости, – я надеялся, что вы со мной поужинаете.

– У-у? – Мой возглас был достоин даже не шизофренички, а дауна.

– Я надеялся, что вы со мной поужинаете, – терпеливо повторил он, не смутившись отказом. – У меня дома в холодильнике пусто, а ел я последний раз рано утром.

– У вас есть дом? – искренне изумилась я. Я считала, что дом у него в Бремене, а сюда его занесло ветром.

– Что вас так удивляет? У меня здесь квартира. Я же должен где-то жить.

– А в Бремене?

– В Бремене я только арендую жилье. Просто место для ужина и ночлега. А отдыхать я приезжаю сюда, я здесь родился.

Должна отметить, меня уже порядочно не приглашали на ужин в субботу вечером. Что это, подозрение, что я соглашусь на мимолетный секс так же легко, как на гипноз в гараже? Исключено, он не видит во мне сексуальный объект. Или он хочет промыть мне мозги в спокойной обстановке, не отвлекаясь? Тоже не сходится, раз он утверждает, что голоден: какая разница на что отвлекаться, на дорожную обстановку или на сочный шницель?

– Да-а, – протянула я, имея в виду «вот какая незадача».

– Вот и хорошо, – одобрил он и затормозил у первого же паба.

До меня наконец дошло, что бедняга доктор настолько голоден, что не в силах везти меня домой мимо точек общественного питания, сейчас захлебнется слюной. Я с готовностью выпрыгнула из машины и подскочила к багажнику со словами:

– Не беспокойтесь, здесь совсем недалеко, я доеду…

Но доктор Амелунг проследовал мимо меня прямо к двери заведения, распахнул ее и держал ровно до тех пор, пока я не сообразила зайти внутрь.

Этот маленький паб был мне незнаком, как и многие другие, мы с Оливером питаемся дома. А если вдруг накатывает желание поесть в общественном месте, то Оливер выбирает «Макдоналдс», а я – итальянскую кухню. Но доктора Амелунга здесь знали и приветствовали как завсегдатая.

– Кого я вижу! – громко гаркнул из-за стойки очень толстый и очень рыжий человек. – Клаус Амелунг, и, как всегда, с новой девчонкой!

Немногочисленные посетители оглянулись, словно по команде, реагируя на призыв, в страстном желании рассмотреть новую девчонку Клауса. И были разочарованы: девчонкой оказалась не слишком молодая, совсем не приметная, изможденная бытом мать семейства. Одно но! Брючина у девчонки Клауса по забывчивости была обмотана вокруг ноги и заправлена в воистину девчачий носок, канареечно-желтый, с красными утятами. За два евро я купила таких целую стопку на распродаже детских товаров в «Си энд Эй». Странное дело, мне очень нравились эти носочки – в первую очередь за цену – я сносила уже почти всю пачку и ни разу не почувствовала неудобства, а теперь вдруг закомплексовала от красных утяток на ногах. Я метнулась было исправлять положение, но резко передумала – девчонке Клауса не пристало суетиться под взглядами его обожателей. Однако мой рывок не мог остаться незамеченным, и получилось, что я просто трогательно поклонилась всем присутствующим. Клаус Амелунг – звезда заведения? – смутился таким кульбитом и потащил меня в самый угол, чтобы скрыть от назойливых глаз и не позориться.

– Привет, Клаус! – раздавались с разных сторон нестройные здравицы.

– Привет, Макс!.. Привет, ребята!.. Привет, Бобби! – негромко отвечал на приветствия доктор Амелунг.

Мы расположились в самом темном углу, я в ослепительно-желтых носках и доктор в благородно-желтом пиджаке. Очень толстый и очень рыжий человек подбежал, чтобы принять заказ, даже не предложив меню. Разумелось само собой, что Клаус знает перечень блюд назубок, а девчонке право выбора не давали.

Я демонстративно поднялась и отправилась… нет-нет, не на выход, а мыть руки.

– Вам заказать мясо или рыбу? – Клаус все же предоставил мне минимальный выбор.

– Закажите мне козявок, раз не дали довести гипноз до конца, – со злостью ответила я.

Так глупо я себя не чувствовала уже давно. Оставалось надеяться, что спрятанных в кармане десяти евро на мороженое мне хватит на ужин в этой забегаловке.

Невозмутимый доктор Клаус Амелунг громко расхохотался мне вслед.

Я вымыла руки и из туалета позвонила Оливеру.

– Мам, когда ты придешь?! – заныл в трубке мой малыш, который не любит оставаться один вечерами. – Ты же просмотрела футбол, мы выигрываем 2: 0. Мам, ты где?

– Это замечательно, дорогой. Я ужинаю с доктором Амелунгом, у нас ответственный разговор…

– Мама! Ты ужинаешь с ДОКТОРОМ Амелунгом? С папой Агнет? – Священный трепет так и лез из телефона наружу. – Мама, он что, ПОЙМАЛ ВАС С КУРТОМ?

Что значит «поймал»? Моему сыну никак не следовало знать, что мама потащилась с известной целью в гараж Амелунгов.

– Не говори ерунды, Оливер, – я постаралась быть строгой. – Я просто ужинаю с папой Агнет, мы решили познакомиться и поговорить про школу.

– Про нас, да? О, представляю себе! – Оливер не любит быть объектом пристального изучения.

– Не про тебя конкретно, а про школу. Для Агнет это новая школа, и у доктора Амелунга есть ряд вопросов. Только и всего.

– Ну ты давай, отвечай скорее на его вопросы и приезжай. Я же тебя жду.

– Я постараюсь быстрей, сынок. Но ты поешь без меня и ложись спать, не жди допоздна.

– Мама, у тебя свидание с ним? – Я ясно представила, как вытянулось его лицо: я очень редко отсутствую дома поздно вечером. В его понимании папа Агнет был ничуть не менее важной персоной, чем Ангела Меркель, и страшным, как граф Дракула.

– Оливер, я все тебе уже сказала. Не болтай ерунды. Пока, малыш, мама скоро будет.

На выходе из туалета меня уже караулили. И не кто-нибудь, а очень толстый и рыжий человек. При виде меня, выходящей из кабинки, он бросил мне наперерез свою тушу и преградил дорогу.

– Фрау, фрау, постойте! – вскрикнул он, и я было решила, что он совмещает в заведении роль вышибалы и сию секунду примется за дело.

– Фрау-не-знаю-как-вас-зовут! Вы уж простите старину Питера! Ей-богу.

Понятно, он готов был меня здесь терпеть, но только при условии, что я прощу Питера. Знать бы, кто это такой.

Толстый-рыжий расплылся в широкой, добродушной улыбке, туша его заколыхалась совсем близко от меня, и я почувствовала, как от него вкусно пахнет кухней.

– Питер – это я, уважаемая фрау. Так неловко получилось, я хочу вам все объяснить. Мы с Клаусом выросли в одном доме, и Макс, и Боб… Мы здесь рядом все жили и теперь собираемся вместе, у меня здесь… Раньше, в юности, Клаус красавчиком был, за ним девчонки строем бегали, с ума сходили. Клаус внимания не обращал, а мы все ему страшно завидовали. Мы каждый раз кричали: «Вот идет Клаус Амелунг с новой девчонкой!» – так и повелось. Вы не думайте о нем плохо, он давно остепенился, у него семья, детей двое. Он там сейчас сидит и злится, что вы не то подумаете…