О, Мари! - Роберт Енгибарян

– Давид, если честно, твоя бывшая начальница мне не понравилась. Может, она и в самом деле добрый человек, но недалекий, типичный представитель своей среды, – заявила Фаина. – Тем не менее я согласна участвовать в реализации твоего замысла.

После долгих обсуждений решили, что в один из выходных дней я приглашу Ольгу в театр. Туда же по моему приглашению придет полковник Орловский. После спектакля вся компания отправится ужинать, а через некоторое время мы с Фаиной незаметно исчезнем, оставив Ольгу и Петра Юрьевича вдвоем.

Когда я оставался один, сомнения опять начинали разъедать мою душу. Чего я хочу в этой жизни? И вообще – моя ли это жизнь? А может, повседневность и есть жизнь, и только в наших мечтах все по-другому? Должно быть, эти вопросы задаю себе не только я, но и многие миллионы людей.

Не выходила из головы Мари. Похоже, обстоятельства сложились так, что каждому из нас придется самостоятельно выбирать свой путь. Иногда я сравнивал ее с Фаиной – та тоже красива, пусть и не такой трагично-кинематографической красотой, как у Мари, хорошо сложена, умна и привлекательна. Интеллектуально Фаина разносторонней и многогранней, чем Мари. Мари – хороший филолог, она была прилежной студенткой, вдумчиво и досконально изучала то, что было ей необходимо для получения профессии и повышения квалификации, но не испытывала потребности читать что-либо для удовлетворения своих социальных, познавательных, политических или прочих интересов. Интеллектуальное общение с Фаиной было значительно более интересным, несмотря на то что почти каждый наш разговор заканчивался спором о политике или идеологии, в котором девушка старалась оставить последнее слово за собой. Конечно, ей не хватало мягкости, уступчивости, женственности Мари. Я снова подумал о том, как важны генетическая наследственность, культура и традиции. Это отнюдь не надуманные вещи, они есть и влияют на каждого человека.

Незаметно подходило время завершения курсов. Хорошо, что я успел познакомить Ольгу с Орловским. Бедняжка, как она волновалась в театре! Сбивчиво говорила только со мной, не замечая сконфуженного полковника, и лишь в ресторане начала более-менее осмысленно отвечать на его вопросы. А когда мы с Фаиной тихо ускользнули, парочка даже не заметила нашего ухода. Знаю, что они встречаются, – Ольга делится со мной последними новостями, как с подружкой. Она, безусловно, будет хорошей женой. Пусть одним счастливым человеком на свете станет больше!

* * *

– Давид, ты завтра вечером не исчезай. Мне тридцать лет исполняется, будем отмечать, – предупредил меня сосед по комнате Слава Шатьков. Мы с ним успели подружиться. Это был душевный красивый человек, очень предупредительный и внимательный к друзьям.

Как обычно, все скинулись по десять рублей. Купили в подарок рижский катушечный магнитофон «Спалис», охотничий нож, сорочку и, разумеется, выпивку. Вечером в отдельном банкетном зале рядом со столовой собралось человек тридцать пять – сорок слушателей курсов и несколько преподавателей. Я купил в ГУМе еще и вьетнамские шахматы – Слава очень любил эту игру и не раз демонстрировал нам свое умение, – повидался с Фаиной и с опозданием на час-полтора пришел на день рождения. «Все складывается хорошо. Интересно, какое назначение я получу? Должно быть, и капитанское звание скоро подоспеет – времени прошло порядочно, и на работе я себя как будто проявил хорошо, и курсы заканчиваю с красным дипломом». С такими мыслями, в хорошем настроении я зашел в шумный банкетный зал.

Было видно, что ребята уже успели изрядно выпить. Я подошел к весело улыбающемуся имениннику, поздравил и вручил свой подарок.

– Внимание! – громко обратился Слава к собравшимся. – У нас новый гость! Смотрите, какой интересный подарок Давид мне принес – готов хоть сейчас дать сеанс одновременной игры! Сразу говорю: играем на ящик пива. Ну, первая тройка, шаг вперед!

– Эй, опоздавший! – повернулся ко мне дородный краснолицый подполковник, по-видимому, тамада сегодняшнего застолья. – По нашему русскому православному обычаю тебе полагается штраф. Налейте ему полный фужер водки! Как тебя там?

– Давид, – подсказали ему.

– Жид, что ли? – громко поинтересовался он у соседа. – А-а, армянин. Это еще ничего. Давай, армянин, выпей за именинника!

Я сделал вид, что не слышу. Подошел к Славе, чокнулся с ним, сделал маленький глоток и отошел в сторону.

– Кто не пьет – тот гад и анонимщик! – заявил подполковник, все это время следивший за моими действиями.

– Нет, онанист! – поддержал его кто-то, и несколько человек громко расхохотались.

– Он не пьет, – заступился за меня Слава.

– И вообще, мужики, Давид хороший друг, – поддержал его другой мой сосед по комнате Алексей Качков.

– Если не пьет, тогда что здесь делает? Пусть идет на кухню – бабам помогать! А может, он беременный? – не унимался тамада.

Я поставил фужер на стол, с трудом подавив желание выплеснуть водку подполковнику в лицо. Воцарилась тишина.

– Ты, пьяный боров, уже несколько раз меня оскорбил. Но учитывая то, что ты старше меня и по возрасту, и по званию, я тебя прощаю. Постарайся впредь не нажираться как свинья!

– Ты кого, твою мать, боровом назвал?! – вскочил подполковник, но именинник обхватил его поперек туловища, удерживая изо всех сил.

– Алексей, – кричал он, – подполковник Сенин, держи себя в руках! Ты у меня в гостях! И вообще, иди домой, спать!

Подполковник, выпучив глаза и уже ничего не соображая от злости, рвался вперед и яростно рычал. Я хотел по возможности достойно уйти, но тут он вывернулся из рук Славы и кинулся на меня. Я отскочил и пинком в зад придал ему ускорение. Со всего размаха Сенин налетел на стол, подмял его под себя и вместе с посудой грохнулся на пол.

Вскочивший с места невысокий коренастый майор хотел ударить меня в лицо, но от резкого толчка Качкова оказался ко мне боком. Резким ударом в ухо я свалил его на пол, от страшной боли он заорал как резаный. Началась общая потасовка. На моей стороне были Слава, Володя и кто-то из их друзей, с той стороны тоже четыре или пять человек, остальные пытались нас разнять.

В такие минуты я всегда отключался и работал как автомат: спокойно, резко, жестко, словно в спортзале.

Кто-то выбежал. Многие остались сидеть на своих местах.

– Твою мать! Ты понимаешь, что натворил?! – кричал Слава сидящему на полу Сенину. Руки и лицо подполковника были изрезаны осколками разбитой посуды. – Свинья несчастная! Нажрался и испортил мой юбилей! Я вообще не знаю, чем это все закончится!

Уже собрался персонал столовой, вызвали дежурных. Большинство курсантов быстро ретировалось. Остались Слава, Володя, я, беспрерывно ругающийся подполковник Сенин и кричащий от боли майор. Должно быть, от моего удара у него лопнула барабанная перепонка, кроме того, он уже изрядно выпил и потерял контроль над собой.

– Вы идите, – обратился ко мне и Володе Слава. – Я все закончу и приду.