Дорога в рай - Роальд Даль

Постепенно я стал чувствовать себя лучше.

— Мы их увидим, если они рассядутся на деревьях? — спросил я.

— Нет.

— Хотел бы я посмотреть, как они устраиваются на ночлег.

— Тут тебе не кабинет зоологии, — сказал Клод. — И потише, пожалуйста.

Мы долго стояли и ждали.

— Мне сейчас пришла в голову скверная мысль, — сказал я. — Если птица в спящем состоянии может сохранять равновесие на ветке, тогда непонятно, почему таблетка заставит ее упасть.

Клод бросил на меня нервный взгляд.

— В конце концов, — сказал я, — она ведь не мертвая. А просто спит.

— Находится под действием лекарства, — уточнил Клод.

— Но это тоже сон, только покрепче. Зачем ей вообще падать?

Наступила зловещая тишина.

— Надо было испытать его на цыплятах, — сказал Клод. — Мой папа так бы поступил.

— Твой папа был гением, — заметил я.

В этот момент у нас за спиной послышался мягкий стук.

— Эй!

— Тс-с!

Мы стояли, прислушиваясь.

Шмяк.

— Опять!

Звук был приглушенный, точно примерно с уровня плеча сбрасывали мешок с песком. Шмяк!

— Это фазаны! — вскричал я.

— Погоди!

— Уверен, что фазаны!

Шмяк! Шмяк!

— Ты прав!

Мы побежали в глубь леса.

— Где мы их видели?

— Вон там! Двое были вон там!

— Мне показалось, где-то здесь.

— Давай искать! — сказал Клод. — Они не могут быть далеко.

С минуту мы занимались поисками.

— Одного нашел! — крикнул Клод.

Когда я подскочил к нему, он держал обеими руками отличного петушка.

Мы внимательно рассмотрели фазана, осветив фонариками.

— Наклюкался до чертиков, — сказал Клод. — Еще жив, я чувствую, как бьется его сердце, но наклюкался до самых чертиков.

Шмяк!

— Еще один!

Шмяк! Шмяк!

— Еще два!

Шмяк! Шмяк! Шмяк! Шмяк!

— Господи помилуй!

Шмяк! Шмяк! Шмяк! Шмяк! Шмяк!

Фазаны вокруг дождем падали с деревьев. Мы принялись как сумасшедшие бегать туда-сюда в темноте, освещая землю фонариками.

Шмяк! Шмяк! Шмяк! Эти трое мне чуть на голову не свалились. Я как раз находился под деревом, когда они падали, и нашел их сразу же — двух петушков и тетерку. Они были вялые и теплые, перья на ощупь казались удивительно приятными.

— Куда мне их складывать? — крикнул я, держа фазанов за лапы.

— Клади сюда, Гордон! Сваливай сюда, здесь светлее!

Клод стоял на краю поляны, освещаемой лунным светом. В каждой руке он держал по паре фазанов. Лицо его светилось, глаза сверкали от удовольствия, и он оглядывался вокруг, как ребенок, который только что обнаружил, что весь мир сделан из шоколада.

Шмяк! Шмяк! Шмяк!

— Мне это не нравится, — сказал я. — Их слишком много.

— Да это же прекрасно! — крикнул Клод и, бросив птиц, которых принес, побежал искать еще.

Шмяк! Шмяк! Шмяк! Шмяк! Шмяк!

Теперь их нетрудно было находить. Под каждым деревом лежала птица, а то и две. Я поднял еще шесть штук и, захватив в каждую руку по три, побежал и бросил их к остальным. Потом еще шесть. И еще столько же.

А они все продолжали падать.

Клод, охваченный восторгом, точно безумный призрак метался между деревьями. Я видел, как лучик его фонарика скользит в темноте, и каждый раз, наткнувшись на птицу, он победоносно вскрикивал.

Шмяк! Шмяк! Шмяк!

— Услышал бы это старина Хейзел, — крикнул он.

— Не кричи, — сказал я. — Меня это пугает.

— Что такое?

— Не кричи. Здесь могут быть сторожа.

— К черту сторожей! — вскричал Клод. — Они все ушли спать!

Фазаны падали еще минуты три-четыре. Потом вдруг все прекратилось.

— Продолжай искать! — крикнул Клод. — Их еще много на земле!

— Тебе не кажется, что лучше уйти, пока не поздно?

— Нет.

Мы продолжали искать, осмотрели пространство в сотню ярдов на север, юг, восток и запад и в конце концов, надеюсь, собрали почти всех фазанов. Целую кучу.

— Это чудо, — говорил Клод. — Просто чудо, черт побери.

Он смотрел на фазанов в состоянии, близком к экстазу.

— Давай лучше возьмем дюжину и смоемся, — сказал я.

— Я бы хотел их сосчитать, Гордон.

— На это у нас нет времени.

— Я должен их сосчитать.

— Нет, — сказал я. — Пошли.

— Один… Два… Три… Четыре…

Он тщательно их пересчитывал, поднимая каждую птицу и бережно откладывая ее в сторону. Луна висела у нас прямо над головой, и вся поляна была ярко освещена.

— Не буду я здесь больше прохлаждаться, — сказал я, спрятался в тени и ждал, когда он закончит подсчет.

— Сто семнадцать… сто восемнадцать… сто девятнадцать… сто двадцать! — вскричал Клод. — Сто двадцать птиц! Это же рекорд всех времен!

Я ни минуты в этом не сомневался.

— Самое большое, что удавалось моему папе собрать за одну ночь, это пятнадцать штук, и потом он неделю после этого пил!

— Ты чемпион мира, — сказал я. — Теперь ты готов?

— Минутку, — ответил Клод и, приподняв свитер, принялся разматывать хлопчатобумажные мешки, обернутые вокруг живота.

— Это твой, — сказал он, протягивая один из них. — Ну-ка, наполни его не мешкая.

Луна светила так ярко, что я смог прочитать написанное на мешке мелкими буквами: «Дж. У. Крамп. Мукомольня Кестона, Лондон, Ю.-З., 17».

— Тебе не кажется, что тот мерзавец с коричневыми зубами сейчас наблюдает за нами из-за деревьев?

— Этого никак не может быть, — сказал Клод. — Он на заправочной станции, как я тебе уже говорил, и ждет, когда мы вернемся домой.

Мы загрузили фазанов в мешки. Птицы были мягкие, шеи у них болтались, а кожа под перьями была еще теплая.

— В конце тропинки нас будет ждать такси, — сказал Клод.

— Что?

— Я всегда возвращаюсь в такси, Гордон, разве ты не знал?

Я ответил, что не знал.

— Такси вызывается анонимно, — сказал Клод. — Никто, кроме шофера, не знает, кто поедет. Этому меня научил мой папа.