Солнце мертвых - Иван Шмелев

— Глотку-то придержи! — крикнул вне себя Карасев, задрожав щеками.

— Я отечеству заслужил… имею полное право всякого дознавать! Законы такие есть, которые… всех казнить!

Лесник, вдумчиво слушавший, ударил по столу пятерней и сказал строго:

— Он правильно, по закону. Тревожить его не дозволю… в моем дому. Потому, он ирой… и все может, по всем законам. Ему хрест даден! А обижать… нет, не можешь, — продолжал он угрюмо и поглядел к Карасеву из-под сбившихся на глаза волос. — Покуль я тут, — пристукнул он кулаком, — ни бабу мою, ни деток… Обижали, будя! — тряхнулся он и выкатил кровяные глаза. — У меня за господами попропадало! попили моей крови……! Судиться только не желаю, канителиться… были б им рестанские роты!

— Я его… роздознаю… — устало выговорил солдат, положил кулаки и привалился.

В избе затихло. Было слышно, как хрипло дышал солдат да тарахтело тягой в самоварной трубе. Шарахало с поля ветром, а лес порывами словно набегал к окошкам и угрожал — шу-у-у…

— Чего больного человека тревожишь! — понизив голос, строго сказал лесник. — Видишь, мается все… схватит и отпустит. Тихо-мирно без тебя было. Сидели по-хорошему… Давеча самовар к боку приставляли… Барышне вот желательно заночевать, могу дозволить… а бабу не погоню… куда она нам с дожжу! Хочешь, на сеновал ступайте… для разговору… Дохтор говорил в гошпитале… говорит, в кадку его надоть сажать, почти греть…

— Пятерку сулят, живо бы обернулась… — попросилась баба.

— Дура… Какие ноньче деньги пятерка!

Конторщик поймал папироской епичку, пососал, втянув щеки, выпустил клуб дыма, подавился и выговорил тонко-тонко:

— Нонче курц… очень хороший!

— Знает, почем цыплята! — мигнул лесник, взял кусочек красного сахару, положил аккуратно на край стола и подвинул пальцем. — За эту-то сволоту, господи… рупь! — всплеснул он руками, с удивлением, вглядываясь в кусочек. — А?!! Хрунье!.. — рванул он рубаху, — чего плачено, знаешь?! краснота-то!! В твой, может, карман побегли… Красит рака горя!..

— Сколько же тебе надо? — спросил Карасев сквозь зубы и взглянул на часы. — Час целый канителимся!

— Сколька?.. А вот… прикину.

Лесник выкатил из-под налитых век пьяно косящие глаза в кровяных жилках и хитро уставился на Карасева. С минуту смотрели они друг на друга, не уступая взглядом.

— Долго же прикидываешь, — сказал Карасев, чувствуя, как начинает рябить в глазах.

— Сколька-а… — повторил лесник, криво ухмыляясь. — А… полторы красных!

— Гони.

— Дал!! — недоуменно сказал лесник и оглядел избу.

— Дал, гони… — повторил Карасев с задорцем.

— Чего такой, постой! — крикнул солдат, встряхнувшись и размахивая рукой, словно хотел сказать. — Как так, полторы красных?! Погоди, никак нельзя… стой! Пьяного обманывает! Чего, полторы красных? Четвертной, никак не меньше… Сдурел, черт… — крикнул он леснику и задохнулся, даже посинело его лицо. — Четвертной…

— А ведь верно, што четвертной… никак не меньше, — сказал лесник виновато, покачав пальцем. — Правда, што… четвертной. Погода.

— Сотню с его гнать надоть… говорил! — хрипнул солдат, и лицо его колыхнулось, как студень. — Выкуси вот!

Карасев решил дать и четвертной, но не сразу: еще, пожалуй, накинут, если сразу. Он удивленно повел глазами и сказал твердо:

— Нет, брат… дудки! Не видать вам моего четвертного! Сам пойду лучше, а не позволю…

— Хха! — ощериваясь, сказал солдат. — Взяло.

Конторщик приложил к глазам кулаки и пригляделся, будто в бинокль.

— Не дам! — повторил Карасев, быстро шагая по избе и чуя на себе оживившиеся глаза солдата. — Это уж разбой называется!

— Дайте же! — настойчивым шепотом сказала Зойка.

— Да это же… возмутительно! — крикнул Карасев, показывая глазами.

Но она не видела или не хотела видеть. Она согрелась и не могла и представить, как можно опять тащиться по этой грязи.

— Разбо-ой… — осклабясь, покрутил головой лесник. — Чего скажет… Это у тебя… разбой-то! Какой раздулся… С ее за полсапожки-то кто дует, а?! Раз-бо-ой! Разя мы тебя силой? Чего тебе добежать, какой дюжий! денежки целей будут.

— Все чтобы крепостные………! — крикнул солдат с надрыву.

— Вот и вали лесом, три версты выгадаешь… — сказал лесник, тяжело поднялся, пошел, пошатываясь, к печке, вынул из печурки гребень и расчесал голову. — Не пужайтесь, барышни, я ничего… Духом добегешь, болотцем только обойти… Дипломат-то у тебя какой знатный, — ливнем не продерет.

— Мчите, господин… на Гарище! — крикнул конторщик, кривя рот и щурясь, чтобы казаться хитрым.

Он все прикладывал кулаки и всматривался в Карасева, но на него не обращали внимания.

— Четвертной — деньги тоже не малые… — продолжал лесник, старательно расчесываясь и стряхивая гребень. — Да не тревожьтесь, барышни… я вам ничего… Рублишками небось не гнушался, таскал в мошну, набивал! А то четвертной! Я вон чтой-то и не помню, каки таки четвертные…

— А с патретами… хха! — сказал солдат. — Зеленая краска…

— Каковы! — крикнул Карасев Зойке.

— Всякие есть! — сказал лесник. — Мяконькова захотел?!

— Я сам……… сухари жевал!.. во какой стал… гладкий! — крикнул не своим голосом солдат, выворачивая глаза, и кулаком разбил блюдце.

— Гони!

— Дал?!

— Сказывал, сотню даст…

— А может, шутишь? — пытал лесник. — Ну, коли желательно… твой верх. Ступай им, Мария. Ай передумаешь?..

— Гони!!! — крикнул Карасев.

Баба схватила шаль и шмыгнула к двери, но солдат воротил:

— Стой-погоди!

— Далась я вам — обувайся да разувайся! — крикнула в сердцах баба. — Ну, чего еще?

— Деньги наперед, обманет…

Карасев дернулся, но только посмотрел на солдата, словно хотел ударить.

— Мало чего… А может, у него и денег нет!

— Верно, наперед надоть, — сказал лесник. — Теперь никому не верь!

— Даю. А не подведете?! — сказал Карасев, кусая губы, и щелкнул об стол бумажником.

— Как так не приведет — приведет… — тяжело навалился лесник на стол и уставился на тугой бумажник. Давай знай!

И солдат привалился, раздул щеки и дышал хрипло. Карасев поймал его напряженный взгляд и отошел к печке. Там он вытянул четвертную и отдал бабе. Она схватила и скрылась под занавеску, но лесник с солдатом враз вскрикнули:

— А покажь!

— Тетенька, покажьте… — сказал, поматываясь, конторщик. — Всем приятно…

— Чего баба в деньгах понимает… счас покажь! — крикнул лесник бабе и подтряхнул головой солдату. — Я счас разгляжу, какие его деньги. А то намедни в Хрусках корову так-то… за три полтинника у бабенки выхватили взаместо сериев… купцами были!