Поединок со смертью - Анхель де Куатьэ

Она сунула руку под кровать. Поискала там что-то, нашла пачку «LМ», устало повертела ее в руках и вытащила сигарету зубами.

– Нет, – ответила Кира, чиркнув зажигалкой. – Сначала мы ужрались как свиньи, потом еще наширялись. Как не сдохли только, ума не приложу. Здоровье, видать, лошадиное. Ничто его не берет. На!

Она подняла с пола и бросила мне мобильный. На экране высветилась куча пропущенных вызовов и сообщений.

– Олесюля с ума сходила, – зло хихикнула Кира.

Действительно, все звонки были от Олеси. Я машинально стал читать сообщения, начиная с последнего;

«Где же ты? Я с ума схожу! Обзвонила все больницы, все морги! Где ты? Я мечусь по твоей квартире как тигр в клетке! Ушел, ничего не сказал! Мне уже все равно, с кем ты! Просто дай знать, что с тобой все в порядке!»

– Похоже, она две ночи не спала, – сказала Кира с едким злорадством. – Голосок у нее сейчас был почти как у нас с тобой. Ты бы ей позвонил, что ли? Она, поди, уж думает, что тебя и в живых нет.

Я отложил телефон. «Мне уже все равно, с кем ты! » Олеся по-прежнему считала меня чем-то вроде домашнего животного. Нет! Она не унизится до ревности к кому-то. Ни за что не слезет со своего пьедестала к простым смертным.

Усмешка сама собой коснулась моих губ. Я взял Киру за локоть и притянул к себе…

– Проверял? – как-то странно спросил Данила.

– Что проверял? – Павел непонимающе уставился на него.

– Проверял, насколько далеко можешь зайти, – тихо ответил Данила. – Проверял, насколько сильно она тебя любит, какую боль сможет выдержать… Эксперимент над человеком.

– Над Кирой? – Павел недоуменно поднял бровь.

– Нет, над Олесей.

Павел тихо расхохотался. Нет, это был не смех. Это был именно тихий хохот. Его сотрясали приступы злого, наигранно циничного, но в то же время бессильного, пустого, испуганного смеха.

Я вернулся к себе домой только к вечеру. В квартире – идеальная чистота и порядок. Похоже, Олеся, чтобы хоть как-то скоротать время томительного ожидания, устроила генеральную уборку.

– Гениально, – сказал я, глядя на ряд ослепительно чистых тарелок в сушилке.

Олеся строчила нервные SМS-ки и одновременно спокойно расчищала свою территорию . Блеск! До какой же степени «своим» она меня считает?

В замке повернулся ключ. Олеся, в измятом деловом костюме с огромным портфелем в руках, замерла на пороге.

– Господи, слава богу! – воскликнула она и бросилась ко мне.

Порывисто обняла.

– Где… где ты был? Я… я… – она заплакала. – Прости… прости…

Я вынул руки из карманов, погладил ее по голове и сказал с мягкой улыбкой:

– Вижу, ты убрала квартиру.

– Что? – она перестала плакать и подняла на меня удивленные глаза. – А, квартиру… Да… Просто не знала, чем себя занять.

– Так ехала бы домой, – таким же ровным, приторно сладким голосом продолжал я. – Убирала бы свою квартиру. Тебя кто-нибудь просил убирать у меня?

Олеся отступила назад и впервые за все время слегка нахмурилась.

– Когда же ты поймешь? – заговорил я. – Мне не надо от тебя никаких жертв! Не надо жертв, Олеся. Прекрати превращать меня в монстра! Ты же упиваешься своей ролью! Посмотри на себя!

Она отступила еще, потом устало села на табуретку у двери, закрыв уши руками.

– Где ты был? – спросила она тихо.

– Ты писала, что это не имеет значения, – сказал я, показывая телефон.

– Ладно, – она прислонилась к холодной стене. – Не хочешь – не говори. В самом деле, какая теперь разница…

– Я был у Киры.

Олеся даже не повернула головы.

– И что теперь? – спросила она. – Ты теперь с ней?

– Я что, по-твоему, эстафетная палочка, которую вы можете друг другу передавать? – мне стало гадко от того, как устроена ее голова, по какому чудовищному шаблону текут Олесины мысли.

– Просто спросила, – пожала плечами Олеся и повернула ко мне лицо.

Оно не выражало ничего, кроме смертельной усталости.

И тут меня как прорвало: – Я свободный человек, я не твоя собственность! Я тебе ничего не должен! Как и ты мне! И если у меня возникает случайный секс на стороне, я не чувствую никаких угрызений совести, потому что ни у кого нет права на другого! Ни у кого не может быть права собственности на другого человека!

– Ты спал с ней? – спокойно спросила Олеся.

– Да, – ответил я.

Она встала, повернулась, взялась за ручку двери, но не открыла. Остановилась, прижалась лбом к дверному косяку и тихо рассмеялась. Она одновременно смеялась и плакала.

– Знаешь… – сказала она, – я часто представляла себе, как ты это скажешь. Как все закончится… Но никогда не верила. Я так привыкла к этой фантазии, что сейчас… я тебе не верю! Мне все кажется, что это просто кошмарный сон. Очередной кошмарный сон Олеси. Сейчас она проснется, и ничего этого нет. Слушаю тебя и не верю, что это ты говоришь. Я уже ничему не верю. Не понимаю, сплю или нет. Все как в бреду…

Я медленно стянул майку. Кира занималась сексом как кошка, кусаясь, царапаясь. От ее поцелуев на моем теле остались сине-черные синяки.

Олеся медленно повернула голову, взглянула на меня и вдруг прыснула со смеху. А потом расхохоталась в голос. У нее началась истерика. Она показывала на меня пальцем и ржала как сумасшедшая.

– Прекрати! – крикнул я. Но она продолжала,

Я бросился к ней и заорал:

– Я тебя больше не люблю! Ты не понимаешь?! Уходи! Ненавижу тебя! Ненавижу! Я свободный человек! Я не твоя игрушка! Нет! Я больше не буду играть в твоем спектакле! Я свободен! Свободен! Свободен!

Олеся перестала смеяться, посмотрела мне в глаза и сказала:

– Если ты идешь на поводу у своих желаний – это еще не свобода, – и снова повернулась к двери.

Я схватил ее за плечо и с силой развернул к себе.

– Что ты хочешь этим сказать? А! Кажется, мне ясно. Очередное удобное объяснение из глянцевых журналов, не так ли? Мол, все мужики кобели и так далее. Они думают одним местом, да? Так ты думаешь? Да? Да?!

Она резко сделала шаг вперед, явно желая что-то сказать, но слова так и не сорвались с ее губ. Ставший было жестким взгляд смягчился. Она смотрела на меня… с жалостью. Гениальный ход! Даже сейчас Олеся не сдалась и с блеском решила задачку. Мысленно она превратила меня в маленького, неразумного зверька, которого поманили сахарком, и он побежал.

Я физически ощутил липкую паутину ее мыслей. Она смотрела на меня не моргая, демонстрируя силу и «моральное превосходство». Я виноват, но она меня прощает. Я виноват, а она меня прощает!.. Гениально!