Расследование доктора Данилова - Андрей Шляхов

— Нет, вы видели?! — начала Дебихина еще в лифте. — Я буду перерабатывать, а он — прохлаждаться. Чего ради? Больного ему осмотреть, видите ли, лень! Вот вы, как человек посторонний, скажите — кто из нас прав?

— Все зависит от того, как здесь принято, — ушел от прямого ответа Данилов. — Если принято работать по часам, то правы вы. А если… хм… по завершению текущих дел, то…

— Наши текущие дела никогда не заканчиваются! — зло сверкнула глазами Дебихина. — Одно закончишь, так другое навалится! И что мне теперь до утра в отделении сидеть?

Если бы Данилов мог говорить то, что думал, то Дебихина не дошла бы с ним и до больничных ворот. С точки зрения корпоративной этики и элементарной человеческой порядочности она была кругом неправа. Другое дело, если бы до перевода оставался час или больше. Но если уж наблюдаемый тобой пациент созрел для перевода, то будь так любезна — подготовь переводной эпикриз и дай команду медсестрам. Тем более, что в наше компьютеризированное время эпикризы пишутся на «раз-два». А Шугурову придется тратить как минимум полчаса на осмотр незнакомого пациента и оформление перевода. Человеку до утра дежурить — пусть он лучше эти полчаса отдохнет.

Во вторник же вечером Данилов получил информацию о Дебихиной, что называется — из первых рук, от своего бывшего начальника Романа Константиновича, руководившего первым реанимационным отделением госпиталя.

— Мне эту дуру подсунула наш начмед, чтобы я перестал донимать ее некомплектом в отделении. Взяла двух первых попавшихся под руку врачей, причем даже мне их не показала предварительно… Одного я в чувство привел, хоть и не сразу, а Дебихину только могила исправит. Еле от нее избавился…

На вопрос о летальности в отделении Роман Константинович с гордостью ответил:

— Вот уже который год выше пяти процентов не поднимается. Тьфу-тьфу-тьфу!

В низкой летальности не было ничего удивительного. Федеральный клинический госпиталь МВД — один на всю Москву. Многие тяжелые пациенты сюда не доезжают. Скорая помощь сдает их в близлежащие городские стационары, невзирая на звания и должности, потому что главное — это довести пациента живым, а в какой именно стационар — это уже второй вопрос. А вот не очень тяжелых можно вести хоть через всю Москву.

— А с приходом Дебихиной летальность у вас не выросла? — спросил Данилов.

— Нет, я же ее только в день ставил и держал на «подсобных работах» — оформлении документации и прочей текучке. К пациентам ее не подпускали. Раз так вышло, что ей в приемной консультировать пришлось, так получился анекдот — она типичный астматический приступ, со свистящими хрипами, приняла за отек легких! Кому рассказываю — не верят!..

Денис Альбертович дал своей старшей медсестре весьма лестную характеристику, но, Данилов, тем не менее, воспользовался удобным моментом и устроил Ирине Константиновне проверочку.

— Мне кажется, что коллеги и вообще персонал отделения напрасно проявляют столько негатива в отношении Марины Степановны, — сказал он, надеясь, что его слова не звучат фальшиво. — Да, разумеется, звезд с неба она не хватает, но это еще не означает, что ее можно третировать. Может на самом деле она и не настолько, как вы выразились, токсичная? Может, это отношение окружающих сделало ее такой?

— Да никто ее не третирует! — фыркнула Ирина Константиновна. — Это она всех третирует, качает права на каждом шагу…

— Может я и неверно выразился, — покладисто сказал Данилов, — но дело не в этом, а в том, что при нашей тяжелой и ответственной работе нельзя обострять отношения в коллективе. Худой мир всяко лучше доброй ссоры, а вражда может завести очень далеко. Вы не подумайте, пожалуйста, что я на Марину Степановну бочку качу, но высокая летальность в отделении вполне может быть следствием действий человека, который обижен на своих коллег и хочет им досадить…

Тот, у кого рыльце в пуху, должен старательно отводить от себя подозрения, а лучшим способом отвода является перекладывание вины на другого человека. Если бы высокая летальность была бы делом красивых рук Ирины Константиновны, то она должна была заглотить наживку и постараться бросить тень на Дебихину. Но этого не случилось. Ирина Константиновна рассмеялась так задорно, будто услышала смешной анекдот, а, перестав смеяться, отрицательно покачала головой.

— Нет, Владимир Александрович, наша Мариша на Доктора Смерть не тянет! Она только тявкать умеет. Знаете пословицу: «тявкающая собака не кусает»? Не в ее характере играть в такие опасные игры. К тому же, для того, чтобы несколько месяцев подряд искусственно поддерживать летальность на высоком уровне и не попасться, нужно быть семи пядей во лбу, а не… — Ирина Константиновна постучала костяшками пальцев по столу. — Да и жадная она невероятно, никогда никого ничем не угостит, а когда мы скидываемся на букет к дню чьему-то дню рождения, у нее вечно денег при себе нет. А из-за высокой летальности все наше отделение который уже месяц сидит без премий и Дебихина постоянно ноет по этому поводу. У нее шуба в кредит куплена и плазменный телевизор…

«Самое то, что нужно брать в кредит», — усмехнулся про себя Данилов, не любивший жить взаймы.

Доводы Ирины Константиновны убедили его только в том, что старшая медсестра к скачку летальности отношения не имеет. Что же касается Дебихиной, то обида иногда толкает на самые нерациональные поступки. Ну и что с того, что я премию снова не получила? Зато и все те, кто надо мной издевается, тоже без премий остались! Как говорится: «гори моя хата, лишь бы вся улица заодно сгорела».

«Сканирование» Дебихиной Данилов произвел в тот же день. Подгадал так, чтобы снова уйти из отделения вместе и пригласил Марину Степановну все в ту же кофейню. Дебихина с радостью приняла приглашение и всю дорогу до заведения игриво улыбалась и бросала на Данилова томные взгляды. Однако же когда Данилов раскрыл перед ней заготовленные карты и попросил помочь, сердито поджала губы и сказала:

— Я подковерными интригами не занимаюсь! Если вам нужен компромат на заведующего, то ищите его сами! Меня Альбертыч полностью устраивает. Он хоть и зануда, но не го. юк, как некоторые!

Под «некоторыми» явно подразумевался Данилов.

Когда думаешь о человеке хуже, чем он заслуживает, ошибаться очень приятно. Даже если при этом разбивается очередная твоя версия.

— Как хотите! — Данилов пожал плечами, давая понять, что отказ его совершенно не расстроил. — Надеюсь, что этот разговор останется между нами?

— Я посмотрю на ваше поведение! — сказала Дебихина и ушла, не допив свой эспрессо, правда и расплачиваться за него она тоже не стала.

«Пока мы с ней будем дружить, никому она ничего не расскажет, — подумал Данилов. — Ничего, потерплю, это недолго…».

На разгадку тайны он отвел себе месяц. Или к пятому апреля будет результат, или же расследование будет прекращено по причине ограниченных умственных способностей тайного агента Данилова.