Постигая Вечность - Светлана До

– И вы все это читали?

– Я все это изучала, – ответила Лиза.

Она угостила меня чаем. В том, как были разложены накрахмаленные салфетки, расставлены вазочки с вареньем, чувствовался этикет. Она сама была воплощением этикета – жесты, манеры, речь.

– Вы курите? – открыв тяжелый, наверное, серебряный портсигар, предложила Лиза пахучую сигарету.

– Только когда выпью.

– А я курила до пятидесяти лет, потом умер муж и забрал с собой эту мою вредную привычку.

С первой же встречи между нами установились теплые, доверительные отношения. Жила вместе с ней Тая – помощница по хозяйству и создатель поразившей меня чистоты и порядка. Она служила Лизе уже двадцать лет – готовила, стирала, убирала. Это была хрупкая, невысокая женщина неопределенного возраста. Но худоба ее свидетельствовала скорее о здоровье, чем о недоедании. Об этом же говорил прекрасный цвет лица и неутомимость в работе. Когда Бетя сообщила, что подыскивает мне домработницу: «Тебе не пристало заниматься домашней работой», я сказала, что уже подыскала. Тая согласилась помогать мне. Была она немногословна, делала все быстро, бесшумно, незаметно. Я была не просто довольна ею, я ею восхищалась. В своем статусе она была «комильфо». Если бы все так относились к делу, мир был бы совершеннее. Тая была непроницаема – на все вопросы о ее жизни отвечала односложно.

– Лиза, она такая симпатичная. А где ее семья?

– Мы не затрагиваем эту тему. Была в ее молодости какая-то трагическая история. Несколько лет она прожила в монастыре – там мы с ней познакомились, и с тех пор она живет у меня.

Два раза в месяц, по выходным, Лиза собирала гостей, коллег по философскому факультету. Я называла эту компанию «Философский бомонд». Денег на угощения она не жалела. Тая целый день хлопотала у плиты, и к приходу гостей на столе яблоку негде было упасть. Лиза всегда звала меня на эти собрания. Я приходила и слушала их умные беседы, открыв рот.

– Лиза, дайте мне что-нибудь почитать из философов попроще, а то я сижу как истукан, – обратилась я к ней после одной из посиделок.

– А вы разве никого не читали?

– Даже не пыталась, считала, это мне не по уму. Хотя высказывания некоторых знаю наизусть, из сборника афоризмов.

– Странно, ведь вы – философ по своей сути.

– Я??

– Конечно. Я еще не встречала человека вашего возраста, мыслящего так независимо. У вас на все есть свой взгляд, и это вызывает уважение. Как бы мне хотелось развить это качество в своих студентах. Но под гнетом авторитета хрестоматийных имен в них задавлена всякая самостоятельная мысль. Порой мне кажется, что вы бываете несколько… непочтительны. Но, прокрутив в голове наши диалоги, склоняюсь к тому, что согласна с вами.

Лиза дала мне книжку Сенеки. Мои опасения оказались напрасны – я все понимала, иногда перечитывая отдельные фрагменты несколько раз. Потом были Сократ, Платон… Я была рада каждому новому знакомству – устраивала дискуссии с великими, в чем-то соглашалась, что-то категорически отвергала, но последнее слово всегда оставалось за мной, что было несложно в отсутствие оппонента. Мы с Лизой всегда обсуждали прочитанное. И однажды она познакомила меня с тем, кто навсегда пленил мой разум и сердце, – Эрих Фромм. Наконец-то я обрела абсолютного единомышленника. Он ответил на многие мои вопросы – истины не открыл, но некоторые противоречия человеческой натуры разъяснил. И писал так, как написала бы я, если б могла. Его книга «Искусство любить» стала моей настольной, хотя в этом не было необходимости – я знала ее практически наизусть. Постепенно я начала понимать, что все эти диспуты на Лизиных вечерах – переливание из пустого в порожнее, и основная цель этих философов – поумничать и поесть даром.

– Лиза, зачем вам нужны эти дармоеды? После их визитов в холодильнике пусто, как после набега саранчи.

Лиза попыталась придать взгляду укоризненность, но не смогла и улыбнулась:

– Эти вечера давно стали традицией. Они начались еще при моем последнем муже, и у меня рука не поднимется разрушить ее. Хотя, если честно, наши с вами приватные беседы мне интереснее.

Обычно я не встревала в разговор, молча слушая их разглагольствования. Но однажды, не выдержав долгого мусоливания темы жертвенности, я вставила реплику: «В основе всех поступков человека лежит стремление к комфорту». Повисла пауза. Философы высокомерно воззрились на меня. «Эта кукла еще и разговаривает?» – читалось на их лицах.

– А как же люди, пренебрегающие материальными благами, обрекающие себя на лишения и нужду? – прервала тишину Лиза.

– И они стремятся к комфорту. Но комфорт бывает не только материальным – эмоциональным, духовным, душевным. Для таких людей духовный комфорт превыше всех прочих.

Гости многозначительно переглянулись. Лиза улыбнулась краешками губ – я видела, что она устала, с некоторых пор ее утомляли эти званые обеды.

– И вообще, – произнесла я, вставая из-за стола, обведя присутствующих выразительным взглядом, – гость радует дважды: когда приходит и когда уходит. Посему, позвольте откланяться.

Философы медленно, с растерянными лицами начали подниматься с мест. А я не спешила.

– Виолетта, – не скрывая улыбки, сказала Лиза, когда все ушли, – вы их откровенно выставили.

Был в окружении Лизы еще один яркий персонаж, ее студент. Большой, мясистый молодой человек лет двадцати пяти, с лицом «милого друга» и манерами «коварного искусителя». Он почти все время ошивался в ее квартире, и я никак не могла определить характер их взаимоотношений. Все стало понятно, когда однажды он обратился к ней – «Лизочек». Я едва не рассмеялась, настолько это уменьшительно-детское имя не соответствовало монументальному облику Лизы, но вовремя осеклась, заметив, как просияло ее лицо. И сразу поняла.

– Он ваш любовник? – без обиняков спросила я ее.

Лиза смутилась.

– Виолетта, вы ставите меня в неловкое положение.

– Извините, это не мое дело.

– Понимаете… – замявшись, продолжила она, – нет, вы пока не сможете этого понять. В жизни каждой женщины наступает очень неприятный период, климакс. Мой молодой друг помогает мне его пережить.

– Но он вам совсем не подходит. Вы такая умница. Царица! Даже среди ваших демагогов-философов есть более достойные вас.

– Единственное достоинство, необходимое мне сейчас, у них уже отсутствует.

Я поняла. Потом поинтересовалась у Бети:

– Что происходит, когда у женщины начинается климакс?

– Ничего хорошего не происходит, – коротко ответила она.

– Сексуальное желание увеличивается?

– У кого как. Но врачи рекомендуют обязательно заниматься этим, для здоровья.

По тому, как Бетя это сказала, было ясно, что сама она следует рекомендациям врачей. С первой встречи Лизин студент стал заигрывать со мной – глядел, приспустив веки, шумно вздыхал, ненароком задевал выпуклости – я игнорировала его знаки внимания и его самого. Однажды в коридоре он неожиданно положил ладони мне на ягодицы и попытался приложиться к шее. Резко отбросив его руки, я, дернув рубашку так, что посыпались пуговицы, взяла ее край, вытерла слюну с шеи: