Хроника №13 - Алексей Слаповский

Лещ захлюпал и начал вытирать обеими руками воображаемые слезы.

Метла тоже всплакнула.

А Тихон, веселясь от души, погладил Жужика по круглой колючей голове:

– Бедный мальчик, он умер совсем юным! Он так много мог бы сделать на ниве…

Тут смех задушил его, да и не придумывалось, на какой ниве мог бы что-то сделать Жужик, работающий курьером в интернет-магазине.

Жужик отдернул голову, хотя тоже смеялся.

– Я сам сейчас возьму вот камень и грохну кого-нибудь.

– А если серьезно? – спросил Лещ. Он отпил несколько больших глотков прямо из бутыли и прищурил глаза, скроив зверскую физиономию, как бандит в сериале. – Если серьезно, смогли бы мы или нет?

– Кого? Жужика? – спросила Метла.

– Не обязательно. В принципе?

– Ни фига бы не смогли.

– А я бы смог, – сказал Лещ.

И всем показалось, что он сказал это не как бандит из сериала, а сам по себе. От себя. Стало как-то неприятно.

– Не смешно, – сказала Метла.

– И я бы смог, – сказал Тихон. Не потому, что действительно решил для себя, что смог бы, а потому, что ему захотелось так сказать. Для Метлы. Но и для себя тоже.

– Я пошел за камнем, – сказал Лещ.

И встал.

– А я домой, – поднялся Жужик.

И покачнулся от выпитого. И схватился за решетку. И лицо его вдруг стало испуганным. По-настоящему испуганным. Он полез наружу, словно боялся оставаться здесь.

– Камень догонит! – дурашливо закричал Лещ.

– Хватит, – сказала Метла. – Лично мне завтра вставать рано.

– Мне тоже, – сказал Тихон.

В следующее воскресенье, купив пива, пошли в парк «Дубки».

– Давайте тут сегодня посидим, – сказал Жужик. – Надоела мне ваша эта пещера.

– Мне тоже, – сказала Метла.

– Как хотите, – сказал Лещ.

Они устроились возле кустов поодаль от пруда, скрытые плакучей ивой – чтобы не раздражать народ и курсирующую здесь время от времени по дорожкам парка патрульную полицейскую машину.

Но было как-то пресно, как-то скучновато.

– А там, может, кто-то сейчас сидит, – сказал Лещ. – Занял наше место.

– Надо посмотреть, – сказал Тихон.

– Вы опять? – насупился Жужик. – Чего вам, плохо тут?

– Поехали! – решила Метла.

Они пошли к двадцать седьмому трамваю.

Ехали не как обычно – весело переговариваясь, безобидно задирая пассажиров, громко смеясь и ловя на себе настороженные взгляды быдла – так называла Метла мирное население. Молчали, смотрели в окна.

Молча вышли у академии, молча пошли к гроту.

Залезли, выпили и сразу повеселели, будто что-то непонятное, что возникло, ушло и забылось.

– Предупреждаю, – сказал Жужик. – Если кто-то опять будет про студента, я сразу сваливаю!

– Ты чего-то боишься, Жужик?

– Ничего я не боюсь. А только вот, на всякий случай, – и Жужик достал из своего старенького грязного рюкзачка, в котором носил пиво, обломок железобетона. Увесистый и бесформенный. И положил рядом с собой.

– Ого, – сказал Лещ. – Солидно!

И потянулся к камню.

Жужик схватил его и сунул за спину.

– Не трогай!

– Ты что, Жужичек, решил, что мы тебя убить хотим? – спросила Метла так ласково, так нежно и так по-женски, что у Тихона стало горячо в животе.

– Ничего я не решил, а просто вы придурки и неизвестно до чего договориться можете!

– Можем, – кивнул Лещ. – У меня вот отец, когда в Чечне воевал, там было так, что надо было всем уйти, но одного кого-то оставить. И командир им сказал: я не могу приказывать, хотя могу. Давайте так: вы сами решите. И они спички тянули. У кого короткая, тот остается. Отцу длинная досталась. А одному короткая. И он остался. И погиб, между прочим.

– У нас не война, – сказал Жужик.

– Неважно. Мы можем тоже спички тянуть. У кого короткая, того… – он сделал резкое движение кулаком сверху вниз, будто что-то дернул.

– С какой стати? – спросила Метла.

Спросила задумчиво. Потому что хотела, как понял Тихон, действительно узнать, с какой стати можно и нужно кого-то убить. И решил высказаться:

– Мы же все время говорим, что нам всё пофиг. И даже каждый чуть не помер. Лещ таблетки глотал, глотал ведь?

– Ну глотал.

– Жужик в газовой духовке травился.

– Я отца хотел отравить, – угрюмо отозвался Жужик. – Ну и себя заодно. Вернее, взорвать. Чтобы накопилось газа, а потом…

– А ты, Метла, вены резала. – Тихон посмотрел в красивые зеленовато-голубые глаза Метлы и почувствовал опять в животе что-то горячее.

– Дурочкой была малолетней, – махнула рукой Метла.

– А ты ничего не делал, – сказал Лещ.

– Зато я не боюсь смерти, – спокойно, хотя все в нем подрагивало, ответил Тихон. – Я готов хоть сейчас спичку тащить.

– Думаешь, я нет? – завелся Лещ.

– И я готова, – негромко сказала Метла.

И всем показалось, что именно она произнесла самые веские, самые серьезные слова, после которых отступать уже нельзя.

– А я не готов! – крикнул Жужик.

– Не бойся, тебе короткая не достанется, – успокоил Лещ. – Отец говорит: судьба дурачков любит. У кого спички?

У всех были зажигалки.

Жужик, помявшись, сказал:

– Нет, вы точно психи, – и достал из рюкзака спички. У него там часто оказывались неожиданные и необходимые вещи. Штопор, например, – когда купили, кроме пива, бутылку вина с пробкой и не знали, чем ее вытащить. На день рождения Метлы, кажется.

Лещ протянул руку к коробке, но Тихон перехватил ее. Он почувствовал, что как-то очень быстро, за считанные минуты, стал значительнее и важнее Леща, хотя считалось, что именно Лещ у них по умолчанию командир. Ну, или Метла. То Лещ, то Метла. Но если доходит до чего-то важного, всё, оказывается, очень быстро встает на свои места. Главный – Тихон. И сейчас это доказал. А Лещ подтвердил – тем, что не стал скандалить и спорить. Да и Метла смотрела на Тихона так… Так, как никогда не смотрела.

На виду у всех Тихон отломил кончик у одной из четырех спичек, потом спрятал их в ладони, перемешал и протянул в крепко сжатом кулаке.

– Кто первый?

– Я, – сказала Метла.

Она решительная, если заболит зуб, сразу идет к врачу, а не ждет, когда перестанет. Или, было такое, в шестнадцать лет делала аборт у какой-то тетки на дому и чуть не померла от потери крови, но все равно не сомневалась, что поступила правильно.