Отец Кристины-Альберты - Герберт Уэллс

7

Мистер Примби услышал отрывки прощания Тедди Уинтертона и Кристины-Альберты.

— Да или нет? — сказал Тедди.

— Нет! — отрезала Кристина-Альберта.

— Да не может быть, — сказал Тедди.

— Я не хочу, — сказала она.

— Но ты же хочешь.

— А, иди к черту!

— Так ведь никакого же риска.

— Не приду. Черт знает что.

— Я все равно буду ждать.

— Жди сколько хочешь.

— Малютка Крисси Нерешительная. Все, что угодно, лишь бы угодить вам.

8

Исход, начатый Полом Лэмбоуном завершился где-то после двух часов.

— Свистать всех стелить постели! — воскликнула Фей. — Так у нас не каждый день, мистер Примби.

— Признаюсь, я устал, — сказал мистер Примби. — Такой длинный день.

Кристина-Альберта посмотрела на него с запоздалым раскаянием.

— Так получилось, — оказала она.

— Я к такому позднему часу не привык, — сказал мистер Примби, сидя на своей наконец разложенной кровати, и зевнул, чуть не вывихнув челюсть.

— Спокойной ночи, — сказала Фей, тоже зевая.

— Пора на боковую, — сказал Гарольд. — Всего, мистер Примби.

Зевота овладела и Гарольдом. Что за физиономия!

— Спокноуа…

— Спокнау…

Дверь за ними закрылась.

Сказать Кристине-Альберте нужно было очень много, но час был слишком поздний, и у мистера Примби не хватало сил сказать все это теперь же. А к тому же он понятия не имел, что ему следует сказать.

— Мне понравился этот человек с седыми волосами, — сказал он, неожиданно для самого себя.

— Да? — рассеяно сказала Кристина-Альберта.

— Он умен. И очень интересуется погибшей Атлантидой.

— Он глух, как пень, — сказала Кристина-Альберта, — и стыдится этого, бедняжка.

— О! — сказал мистер Примби.

— Тут слишком шумно для тебя, папочка, — сказала она, переходя к тому, что было у нее на уме.

— Да, суеты многовато, — сказал мистер Примби.

— Нам следует поскорее уехать в Танбридж-Уэллс и оглядеться там.

— Завтра, — сказал мистер Примби.

— Завтра — нет.

— Почему?

— Послезавтра, — сказала Кристина-Альберта. — А завтра — не знаю. Я вроде обещала пойти… Ну, да не важно.

— Мне бы хотелось поехать в Танбридж-Уэллс завтра, — сказал мистер Примби.

— Почему бы и нет? — сказала Кристина-Альберта, словно бы себе самой в некоторой нерешительности. Она пошла было к двери, но вернулась. — Спокойной ночи, папуленька.

— Так мы едем? Завтра?

— Нет… Да… Не знаю. У меня на завтра были планы. По-своему важные… Едем завтра, папочка.

Она отошла от него, уперев руки в боки, и уставилась на эти странные рисунки. И вдруг повернулась на каблуках.

— Завтра я поехать не могу, — сказала она.

— Нет, поеду, — опровергла она себя.

— О черт! — воскликнула она совершенно непонятным и неблаговоспитанным образом. — Я не знаю, что мне делать!

Мистер Примби посмотрел на нее усталыми удрученными глазами.

Это была какая-то новая Кристина-Альберта. Ей не следовало бы чертыхаться. Никак не следовало. Заразилась от этих людей. Просто не понимает, что это за слова. Он должен поговорить с ней… завтра. Об этом и еще кое о чем. Но, Боже мой, как он устал.

— Ты… — Он зевнул. — Ты должна поберечься, Кристина-Альберта, — сказал он.

— Обязательно, папочка. Поверь мне.

Она подошла и села возле него на узкой полуимпровизированной кровати.

— Сейчас мы ничего решить не можем, папочка. Мы слишком устали. Решим завтра. Надо посмотреть, какая будет погода. Нельзя же бродить по Танбриджу в дождь. Обсудим все завтра, когда у нас в голове прояснится. Ой, папулечка! Уже половина третьего.

Она обняла его за плечи, чмокнула в макушку, а потом в ушную мочку. Он любил, чтобы она прикасалась к нему, целовала его. Он даже понятия не имел, как он любит, чтобы она его целовала.

— Милый усталый-преусталый папуленька, — сказала она самым нежным своим голосом. — Ты всегда так со мной добр. Спокойной ночи.

И она ушла.

Некоторое время мистер Примби сидел, не шевелясь, и мысли у него в голове будто застыли в неподвижности.

Пол в студии был замусорен обгорелыми спичками, окурками, воздух пахнул табачным перегаром и пивом. На выкрашенном голубой краской столе стояла пивная бутылка — пустая, и два-три стакана с остатками пива и сигаретного пепла.

Все это было совсем другим, чем Вудфорд-Уэллс.

Совершенно другим.

Но это было Приобретение Опыта.

Мистер Примби подвиг себя раздеться.

Эту ночную фланелевую рубашку все еще предстояло распаковать.

9

Утром Кристина-Альберта все так же не находила себе места и не могла решить, ехать ли в Танбридж-Уэллс, хотя погода была прекрасной. Около половины двенадцатого она исчезла, и мистеру Примби после легкого завтрака с Фей (Гарольд тоже ушел) стало ясно, что поездка в Танбридж-Уэллс откладывается. А потому он отправился в Южный Кенсингтон посетить тамошние музеи. Собственно, заходить в них он не стал, а просто осмотрел их снаружи — и колледжи, и вообще всякие здания. Предварительная рекогносцировка.

Смотреть музеи было чистое удовольствие. Побольше, пообширнее Британского музея. Уж конечно, в них хранятся… всякие вещи.

Кристина-Альберта появилась в студии примерно в половине седьмого, словно бы веселая, просветленная. И чудилось в ней некое торжество.

Объяснять свое исчезновение она не стала, и занимала ее только завтрашняя поездка в Танбридж-Уэллс. Надо успеть на поезд в самом начале десятого, и провести там долгий-долгий день. С папочкой она была необычно нежной.

Гарольд ушел на весь вечер, Фей надо было заняться рецензиями, и они провели тихий семейный вечер вдвоем. Мистер Примби с несколько блуждающим вниманием читал хорошую, глубокую, не слишком понятную книгу, которую обнаружил в комнате наверху. «Фантазии подсознательного» — про погибшую Атлантиду и тому подобное.