Прекрасное разнообразие - Доминик Смит

— Твой отец не верит в Бога, — сказал он вдруг. — Знаешь об этом?

Поуп уже давно прекратил обсуждать вопросы веры напрямую с моим отцом; теперь он, видимо, решил действовать через меня. Однажды, в пылу горячей дискуссии, отец назвал римского папу жуликом. В ответ Поуп швырнул в него половником.

— Да, знаю, — ответил я. — Он верит в Единое Поле.

По словам отца, Единое Поле — это и есть реальность, где смешиваются все силы, где материя и энергия дали начало бытию. Гравитация, электричество и даже радиация были просто волнами этого вечно колышущегося Океана.

— Во что? — переспросил Поуп.

— В то, что все сделано из одного материала.

— Ну, это что в лоб, что по лбу. Как ни назови — атеизм там или безбожие, суть-то одна.

Поуп достал из кулера банку пива, открыл ее и сделал большой глоток.

— А ты во что веришь? — спросил он меня.

— Я… я пока что не решил, — ответил я, запинаясь.

— На одной ноге всю жизнь не простоишь, малыш, — заключил Поуп, выпуская изо рта большое облако табачного дыма.

Вечером мы удили рыбу в паре с отцом. Луна только начала восходить. Метрах в десяти от нас плыла вторая лодка, где сидели Поуп и Уит. Погода была ясная, я различал на берегу даже светлячков, носившихся среди зелени. Глядя на них, я вспоминал, как на День независимости поджег на заднем дворе две римские свечи. Тут совсем рядом послышался голос Уита:

— Вот что я тебе скажу: после Рузвельта у нас не было ни одного стоящего президента.

— А по мне, так Трумэн был неплох, — отозвался Поуп.

Я повернулся к отцу и сказал:

— Поуп спрашивал меня, верю ли я в Бога.

— Ну, значит, и за тебя взялся. Я все ждал, когда он начнет.

— Он меня каждый раз спрашивает, когда мы сюда приезжаем.

— И что ты отвечаешь?

— Что я еще не все для себя решил.

— Правильно, так и отвечай.

Я опустил руку в воду. Отец сказал:

— Поуп думает, что Бог — это бородатый старик с язвой желудка. У него там, наверху, есть счеты, и он отсчитывает на них наши грехи.

— А может, и вправду отсчитывает?

— Не вижу причины, по которой он должен об этом беспокоиться, даже если он существует, — отрезал отец.

Вторая лодка подплыла ближе.

— Вы там рыбу ловите или дурака валяете? — поинтересовался Поуп.

— Мы беседуем о Господе Всемогущем, — отозвался отец таким напыщенным и фальшивым тоном, что Поуп ухмыльнулся, — мне было видно это в полутьме.

Ответил он тем не менее вполне серьезно:

— Это хорошо. Я вот думаю: может, Натану съездить разок со мной в церковь, пока вы здесь?

— Пусть сам решает, — сказал отец, не глядя на него. — Он уже достаточно взрослый, чтобы самому принимать такие решения.

— Ну, ты ему уже наверняка так промыл мозги, что парень думает: сходить в церковь — это все равно что перейти на сторону врага. Никак не пойму, в кого ты такой упрямый?

— Он ходит в школу, которой руководят иезуиты, — ответил отец.

— Ага. А потом дома ты внушаешь ему, что в Писании все вранье.

— Я позволил себе всего несколько поправок, — сказал отец, поглаживая бороду.

— Ну, так как насчет церкви, Натан? — спросил Поуп. — Съездим в воскресенье? А потом можно в ресторан заехать.

— Отлично! — согласился я.

Я помнил, как Поуп рассказывал, что в его церковь ходят девчонки из католической школы.

— Ну что ж, пусть сходит, послушает, как священник бормочет на латыни, — сказал отец. — Кстати, носители этого языка завоевали и разграбили полмира. Пусть сходит.

Поуп Нельсон явно напрягся.

— На латыни давно не служат, — ответил он. — Может быть, только несколько фраз произнесут.

— Посмотрите-ка лучше на месяц, — сказал Уит. — Мы сейчас в тень заплывем.

— Ты никого на свете не уважаешь, — не обращая на него внимания, продолжал Поуп. — И сыну пример подаешь.

— Хватит, не ворчи! — ответил отец.

Лодки шли борт к борту. Тут я вдруг понял, что Поуп Нельсон совсем пьян. Он молча постоял, покачиваясь, на корме лодки, а потом вдруг швырнул в отца куском наживки. Вонючая склизкая дрянь попала прямо в бороду. Отец спокойно снял ее и выбросил за борт. Поуп находился всего в полутора метрах: он смотрел вызывающе, уперев руки в боки. На правом предплечье у него была татуировка — угорь, величиной с почтовую марку, и при лунном свете мне показалось, что этот угорь плывет вверх по руке. Отец вдруг взял весло и ударил Поупа по ногам. Удар был совсем легкий, но этого хватило, чтобы отправить пьяного за борт.

— Ах ты, говнюк! — заорал Поуп.

— Полундра! Человек за бортом! — провозгласил Уит.

Он протянул утопающему весло, но Поуп не стал за него хвататься. Он каким-то образом ухитрился удержать в руке банку с пивом. Уит и отец одновременно прыгнули в воду. Судя по тому, как интенсивно ругался Поуп, он не собирался тонуть:

— Проклятый сукин сын! Безбожный тощий сопляк!

Уит и отец подхватили его с двух сторон под руки и подтащили к борту лодки. Уит залез в нее первым и помог вскарабкаться старику.

Поуп принялся молча стаскивать и выжимать мокрую одежду. Потом он взялся за весла и направил лодку к берегу. Когда они достигли мелководья, Уит помахал нам на прощание.

— Не надо было этого делать, — сказал я отцу.

— Он самый иррациональный человек из всех, кого я знаю, — ответил тот.

В течение двух дней Поуп Нельсон и мой отец не разговаривали друг с другом.

Следующим вечером мы удили вдвоем с Уитом. Поуп уехал ужинать к знакомой, которая владела в соседней деревне складом кормов, а отец остался дома — читать и слушать «Историю Бенни Гудмена»,[25]единственный джазовый альбом, нашедшийся у Поупа: старик предпочитал кантри и вестерн. Мы с Уитом долгое время не могли ничего поймать, а потом астронавт вдруг вытащил здоровенную каракатицу. Уит снял ее с крючка и бросил обратно в воду. Пока он насаживал новую наживку, я спросил его, что он думает о ссоре отца с Поупом.

— Безответно себя ведут, — покачал головой Уит.

— Когда они собираются вместе на День благодарения, мама всегда сажает их с разных сторон стола.

— Ну, ладно тебе. Папа твой — большой ученый. Никогда не видел, чтобы он так выходил из себя, — сказал Уит, меняя наживку. — А про Бога — это интересный вопрос. Вот был такой случай. Лечу себе и вдруг вижу прямо по курсу какую-то штуку типа огромной медузы. Я связываюсь с ЦУПом, спрашиваю: что это такое, мать ити? Они отвечают — не знаем. Представляешь? Здоровенная светлящаяся медуза в космосе. Люминесцентная, наверное. Корабль пропер сквозь нее без всякого шума. Видимо, она состояла из каких-то совсем мелких частичек.