TV-люди - Харуки Мураками

Она закусила губы. Может, и есть немножко. Подошвы чуть стерлись по бокам. Но не так же, чтобы высказывать это в лицо.

Но она ничего не сказала. Она любила этого мужчину, а он любил ее. В следующем месяце они собирались пожениться. Не хотелось ссориться из-за каких-то мелочей.

Пусть у нее немного кривые ноги, что же с того.

— Впервые встречаюсь с женщиной с кривыми ногами.

— Да? — сказала она с вымученной улыбкой. Может, он пьян? Но нет, сегодня ведь совсем не пил.

— А еще у тебя в ухе аж целых три родинки!

— Да ты что! — сказала она.— И в каком?

— В правом. Внутри правого уха три родинки. Очень противные.

— Тебе не нравятся родинки?

— Ненавижу родинки, они такие противные. Разве есть на свете люди, которым бы они нравились?!

Она еще сильнее закусила губы.

— А еще у тебя иногда воняет под мышками,— продолжал он.— Мне давно это на нервы действует.

Если бы мы познакомились летом, вряд ли бы все еще встречались.

Она вздохнула. А затем вынула руку из его руки.

— Постой-ка. Тебе не кажется, что ты говоришь лишнее? Это уже чересчур. Ты никогда себе такое…

— И воротник блузки грязный. Я про ту, которая сегодня на тебе. Почему ты такая неряха? Почему у тебя все шиворот-навыворот?

Она молчала. Не могла и слова сказать от злости.

— А ты слушай, у меня куча всего, что я хочу тебе сказать. Ноги колесом, вонючие подмышки, грязный воротник, родинки в ухе — а ведь это только часть. Вот еще! Чего ты нацепила серьги, которые тебе не идут? Выглядишь как девка продажная. Да нет, шлюхи и то поприличнее носят. Если уж захотела такое нацепить, то кольцо бы в нос вставила. Как раз подойдет к твоему двойному подбородку. Кстати, вспомнил о двойном подбородке. У твоей мамаши он как у свиньи. Хрюкает как свинья. Ты будешь такой же лет через двадцать. Да и жрете вы похоже, что мамаша, что дочка. Свиньи. Набиваете рот и чавкаете. И папаша просто ужас. Даже толком писа′ ть не умеет! Недавно прислал письмо моим родителям, так все со смеху попадали. Кто же так пишет-то! Он, наверное, и начальную школу не закончил. Что за жуткая семейка. Из трущоб вылезли. Такое облить бензином да поджечь. На жиру хорошо будет гореть наверняка.

— Если тебе все так не нравится, зачем тогда собираешься жениться?

Он ничего на это не ответил. А затем выкрикнул:

«Свинья!»

— А вот еще — то, что у тебя там. Ужас, да и только. Я смирился и просто делаю свое дело, но там уже все как дешевая растянутая резина. Будь у меня такое, я бы точно сдох. Будь я женщиной и имей такое, от стыда бы сдох. Неважно, какой смертью. Просто бы сдох. Потому что жить с этим — позор.

Она растерянно стояла рядом.

— Как ты смеешь так…

В этот момент он внезапно схватился за голову. Затем лицо скривилось от боли, он стал раздирать ногтями кожу на висках.

— Больно как,— сказал он.— Голова раскалывается. Не могу терпеть. Как плохо!

— С тобой все в порядке? — спросила она.

— В каком порядке?! Я больше не могу терпеть! Кожа лопается, прямо горит.

Она коснулась руками его лица. Его лицо было горячим, будто охвачено огнем. Она попыталась помассировать виски, и кожа стала сползать чулком. Показалось гладкое красное мясо. Она сглотнула и отпрянула назад.

Он встал на ноги. А затем усмехнулся. И стал сдирать кожу с лица.

Глазные яблоки повисли. Нос превратился в два темных отверстия. Исчезли губы, обнажились зубы. Они оскалились в усмешке.

— Я был все это время с тобой, чтобы когда-нибудь сожрать твое мясо, похожее на свинину. Думаешь, с тобой можно общаться для чего-то другого? Ты не понимаешь даже этого?! Идиотка, что ли? Идиотка? Идиотка? Хе-хе-хе.

Облезлый кусок мяса погнался за ней. Она бежала что было мочи. Но убежать от куска мяса, топотавшего следом, так и не смогла. На краю кладбища скользкая рука схватила ее за воротник блузки. Тогда она закричала изо всех сил.

Ее обнимал мужчина.

В горле пересохло. Мужчина с улыбкой смотрел на нее.

— Что с тобой? Плохой сон приснился?

Она приподнялась, огляделась по сторонам. Они лежали в постели гостиницы, расположенной на берегу озера. Она потрясла головой.

— Я что, кричала?

— Очень,— ответил он со смехом.— Такой ужасный крик. Все постояльцы, наверное, слышали. Наверняка подумали, что здесь произошло убийство.

— Извини,— сказала она.

— Ничего,— сказал он.— Неприятный сон?

— Не представляешь, насколько неприятный.

— Расскажешь?

— Не хочу,— сказала она.

— Лучше рассказать. Расскажешь, дрожь сразу уляжется.

— Да ладно. Сейчас говорить не хочу. Некоторое время они молчали. Она лежала, прижавшись к его обнаженной груди. Издалека доносилось кваканье лягушек. В его груди сердце билось медленно и четко.

— Послушай,— сказала она, вспомнив,— хочу тебя спросить кое о чем…

— О чем?

— Нет ли у меня родинок в ухе?

— Родинок? — переспросил он.— Тех трех противных родинок в правом ухе?

Она закрыла глаза. Все еще продолжалось.