Под соусом - Ханна Маккоуч

В одном углу зала байкеры горланят «Боже, храни Америку». Барменша Микки, в узких джинсах и корсете, отплясывает на стойке под мелодию «Эти ботинки созданы для ходьбы». Я немножко опоздала. Нужно напиться. Быстро. Дина уже в баре с бутылкой пива «Бад». В свободное время она наливается самым дешевым пойлом. Никаких изысканных напитков и коктейлей. Она обнимает меня, чмокает в щеку и дышит пивным ароматом в лицо:

— Глянь на красавчика в конце бара. Лакомый кусочек, а?

Лохматый блондин в бейсболке, с трехдневной растительностью на физиономии, погружен в раздумья. Лакомый кусочек? Не уверена, но все равно киваю, чтобы сделать приятное подруге.

— Познакомишься?

— Не сегодня.

— Что с тобой? Я думала, ты хочешь развлечься.

— Хочу. Но сегодня под «развлечься» я не имею в виду мужиков. К тому же я переезжаю в Сан-Франциско.

— Чего? — Дина так и замерла с поднятой бутылкой. — Не надо, — она качает головой и делает большой глоток пива. — Черт, он смотрит сюда. Он на тебя смотрит! Не смотри, не смотри!

— Да брось ты. Я до чертиков перепугала всех женщин в общественных туалетах: они принимали меня за парня. Выпивку закажешь? — прошу я, вытаскивая пачку сигарет.

— Микки! — кричит Дина. — «Куэрво» и «Бад»!

Микки ловко спрыгивает со стойки, и через несколько секунд у меня в руке бокал с текилой. Перед Диной уже стоит такой же. Она поднимает его, чокается со мной, и мы проглатываем текилу без соли и лайма.

Дине тридцать восемь лет, четыре последних года она живет со своим другом-фотографом, Стэном. За время работы в «Такоме» я видела его в баре только один раз. Не думают ли они пожениться, интересуюсь я, но Дина отвечает, что замуж вообще не собирается.

— Зачем все портить? — поясняет она. — Нам и так здорово.

— Разве ты не хочешь иметь детей?

— Пока нет. На самом деле даже не знаю, нужны ли они мне. И потом, чтобы родить ребенка, не обязательно быть замужем.

— А я бы хотела сначала выйти замуж, а потом уже заводить детей.

— Фу, что за консерватизм, — тянет она, разглядывая татуировку на своем животе. Затем поднимает бутылку с пивом, чокается ею со мной и с чувством провозглашает: — За консерватизм!

Не понимаю, как Дина может так легкомысленно относиться к материнству.

— Тебе не кажется, что… ну, что время уходит? — спрашиваю я.

Она хохочет и шутливо пихает меня в бок.

— Ты-то что переживаешь? Тебе сколько, двадцать пять?

— Двадцать восемь.

— Двадцать восемь! Не волнуйся, бабуля, успеешь!

— А ты? — говорю я.

— Я? Я и не волнуюсь. Что будет, то будет. Может, заморожу яйцеклетку-другую.

— Звучит романтично.

Кажется, курят здесь все. Рядом с баром — столб; если вскарабкаться на него и дотронуться до потолка, то пышногрудая Микки с осиной талией заулюлюкает, прикажет откинуть голову назад и зальет тебе в глотку текилы.

— Ах да, что еще за бред насчет Сан-Франциско? Что это ты надумала? — Дина протягивает два пальца, давая понять, что хочет сигарету.

— Ничего особенного. Просто давно мечтала.

— Я там три года прожила и, как видишь, сейчас слезы в пиво не роняю.

— Не в твоем вкусе?

— Уж больно народ там… правильный. Корпус мира, ей-богу. На нервы действовало.

— Захотелось жечь леса и вступить в Ку-клукс-клан?

— Ха, ха, ха. Очень смешно.

— А я бы не отказалась. Горы, свежий воздух, чем плохо?

— Так езжай в Нью-Полтц[31]!

— Нет, я про настоящие горы. Хочу восстановить форму, прийти в гармонию с собой. Ну зачем я обрезала волосы? Нью-Йорк меня доконал.

— Микки, еще парочку! — кричит Дина через головы крутых парней, опустошающих банки «Пабст Блу Риббон» одну за другой. — Слушай, — говорит она, проводя ладонью по «ежику» у меня на макушке, — а по-моему, тебе идет. Классная стрижка.

— Честно?

— Честно, — повторяет она без особого энтузиазма. — И знаешь еще что? Не хочется тебя огорчать, но это не город тебя доконал. Думаешь, стоит переехать — и вся жизнь изменится? В Сан-Франциско полно таких же козлов, как Ноэль, разве что подружелюбнее, в калифорнийском духе. От них никуда не денешься. От самой себя, кстати, тоже.

Мечты у меня самые радужные: классная работа, которая меня полностью устраивает, море свободного времени на велосипедные прогулки по окрестным горам к, конечно, масса симпатяг-горцев. Лживый дряхлый Нью-Йорк со своей давкой и всеми этими зелеными хитрожопыми юнцами останется в прошлом. Хотя… Пожив немного на новом месте, я обычно понимаю, что и в раю дерьма хватает. Странно только, что это не приходит мне в голову до переезда. «Хорошо там, где нас нет» — так, наверное, назвал бы этот комплекс Фрейд.

Автомат запел «Мальчик по имени Сью», и Дина предлагает:

— Потанцуем?

— Пошли, — отвечаю я, отхлебнув «Бада».

Два парня, стоящих у стойки, делают шаг вперед:

— Мы постережем ваши места.

Когда мы наконец находим свободный пятачок, уже «Лед Зеппелин» наяривают «Далеко, за холмами». Обожаю эту песню. Мы с Диной танцуем лицом друг к другу, в нашем собственном мирке. Время от времени, когда перестаем мотать головой, мы мечтательно улыбаемся. Я редко танцую в последнее время, сама не знаю почему. Приятно слушать гитару Джимми Пэйджа и подпевать Роберту Планту, старательно выводя все высокие ноты.

Взмокшие, мы возвращаемся за стойку. Рядом с моим табуретом торчит наш лохматый мыслитель.

— Матерь божья, вот она, моя погибель!.. — едва двигая губами, шепчет Дина и улыбается парню во все тридцать два белоснежных зуба: — Здорово, красавчик.

В этом вся Дина. Ей, конечно, проще: имея за спиной Стэна (я его почти не знаю, но парень вроде бы хороший), она может кокетничать напропалую, но дальше невинного флирта не зайдет. Мужики, особенно нью-йоркцы, моментально заглатывают наживку. Они будто нюхом чуют, что ей от них ничего не надо, и это придает уверенности. И им и ей.

— Привет. Я Фрэнк Стилмэн, — представляется мыслитель. Невероятно, но он смотрит не на Дину, а на меня.

— Лейла Митчнер, — отвечаю я. Мы, улыбаясь, смотрим друг на друга, пока я не спохватываюсь: — А это Дина.

— Приятно познакомиться.

— Я в уборную! — Дина исчезает в направлении туалета.

— Обаятельная девушка, — одобряет Фрэнк, кивая вслед.

— Очень, — поддакиваю я, отхлебывая пива. Еще один поклонник Дины.