Полеты божьей коровки - Эдуард Шатов

– Это очень трудно представить и еще труднее объяснить, потому что мы привыкли мыслить хронологически, но в вечности нет времени.

– А мы будем себя помнить?

– В греческой мифологии, когда покойный переплывал реку Лету, он все забывал. Таким образом, существование в мире теней было существованием в постоянной болезни Альцгеймера.

– Но это не вечная жизнь. Если я себя забуду, то какая мне разница, живу я или не живу?

– Конечно. Поэтому в Откровении Христа есть мысль о том, что истина никогда не забудется. Кстати, это очень серьезный критерии для проверки нашего поведения. То, что мы не хотим забывать, и есть истина, а то, что НЕ истина, хотим побыстрее забыть. Если человек стал директором банка, подсидев своего друга, то вряд ли он хочет, чтобы кто-то об этом вспоминал, в том числе он сам. Следовательно, подсиживание хоть и было реальным фактом, но не было истиной с точки зрения Бога. В жизни каждого есть моменты, которые мы очень хотим вычеркнуть, как если бы их никогда не было. В жизни Божией останется именно то, что незабываемо.

В «Божественной комедии» у Данте есть очень интересный образ, который мне очень нравится. Когда Данте описывает рай, он пишет, что Бог находится в центре, а вокруг него концентрическими кругами сидят святые. При этом они созерцают и Бога, и тех, кого они любили, то есть не находятся в забытьи.

– Допустим, нам повезет и мы будем сидеть в раю, а не в другом описанном Данте месте, но что мы там будем делать? Здесь нам есть чем заняться – путешествовать, читать, детей воспитывать, общаться, делать карьеру, вышивать крестиком, книжку писать… Да мало ли что… В жизни есть много возможностей. А какие возможности есть там?

– Если Бог так позаботился о нашем благе на земле, то почему бы ему не позаботиться о нашем благе в загробной жизни? Если Он уже в этой жизни дал нам возможность писать и читать, петь и танцевать, а также вышивать крестиком, можно надеяться, что в жизни будущего века это не будет отменено, а получит большую наполненность.

– Приятность танцев в этой жизни заключается еще и в том, что все это закончится. То, что нельзя потерять, быстро надоедает.

– Я еще раз повторю – вечность не хронологична. Бог найдет, как сделать так, чтобы нам не было скучно. И мы были счастливы. А как это будет, нам пока знать не дано. Но есть надежда – там не будет усталости и скуки.

– Я своим слабым разумом думаю так – я найду, чем занять себя лет несколько. Слетаю в те места, где не бывала. Пообщаюсь с теми, с кем хотела бы, если они захотят. А дальше что? Скучно.

– По этому поводу есть одна шутливая история. Умер человек, святой Петр открыл ему небесные ворота, посмотрел в книгу, проверил и говорит: «У тебя, оказывается, есть выбор: хочешь – в рай, хочешь – в ад». Человек отвечает: «Как же я могу выбрать, если я ни того ни другого не видел?» – «Можем прогуляться».

Заходят в рай. Тепло, светло, тихая григорианская музыка, ангелочки летают, дружелюбная беседа. Скука, одним словом.

Заходят в ад. Танцы, дискотека, выпивка рекой, веселые люди кругом.

Петр говорит: «Выбирай, только учти, что передумать потом не получится».

Исходя из земного опыта, мужчина выбирает ад. В этот момент дискотека исчезает, зато появляются два чертенка, хватают эту личность, запихивают в котелок и накрывают крышкой. Мужчина высовывается и кричит: «Подождите, подождите – это не то, что я видел! Были танцы, выпивка и непринужденное общение!» – «Это было пять минут рекламы… И вообще – не путайте туризм с эмиграцией».

Это к тому, что есть выбор – пребывать с Богом или не пребывать. В сознании того, что Бог является абсолютным благом. И этот выбор делается в надежде на Бога и в доверии к Нему.

Потому что даже ад существует не как место наказания за грехи, а прежде всего как место, которое должно существовать для тех людей, которые добровольно отказываются от общения с Богом. И это знак уважения Бога к людям, которые говорят: «Я Бога не хочу. Ни здесь ни там».

И у Данте это тоже очень хорошо описано. Если любовь делает нас горячими, то ад у Данте – место вечного льда.

– Считается, что в аду человеку должно быть очень плохо…

– Ему и будет плохо в месте, где нет ни капли любви. Думаю, реальности вечной жизни присутствуют в жизни земной. Например, если человек замыкается сам в себе, ни на кого не обращает внимания, ни разу не проявляет сострадания и не ожидает ничего от других, его жизнь превращается в ад. У него может быть все, но он будет ледышкой.

– Многие так живут и не производят впечатления людей, которым некомфортно.

– Как поет французская певица Элен Сегара: «Ночью мы спим всегда одни. И вот тогда-то наступает момент истины». В этот момент мы остаемся с самими собой, с нашей совестью, и от истины, какой бы она ни была тяжелой, убежать невозможно. Этот ночной час переживают все. Поэтому человек, который отрезан от мира, даже в этот момент никому не доверяет, его мучают подозрения, любят ли его, может ли он любить… Конечно, это ад, вечный страх и вечное страдание.

… Рассказываю еще один анекдот. Умирает мужчина, приходит к святому Петру, у того на столе компьютер, в который он заносит данные новоприбывших: «Фамилия?» – «Иванов» – «Имя и отчество?» – «Иван Иванович». Петр что-то смотрит в компьютере, потом изрекает: «В ад!»

«Ну как же в ад? – плачет Иванов. – Это какая-то ошибка! Я на свои деньги построил двадцать церквей!» Петр снова долго роется в компьютере и снова изрекает: «Ад». – «Я двадцать церквей построил! Целое состояние вложил!» – «Иван Иванович, да вы не нервничайте – деньги мы вам вернем».

Пребывание с Богом нельзя ничем купить. Если мы верим в Бога, это придает нашей жизни определенное направление, но не является входным билетом в Царствие Небесное. В католическом богословии есть такое состояние – чистилище. Я подчеркиваю, это именно не место и время, это состояние, в котором человек переживает свой земной опыт и встречается с Богом лицом к лицу. Чтобы увидеть и Бога, и себя такими, какие они есть на самом деле. Не такими, какими мы себя воображаем, а реальными.

В той же «Божественной комедии» это опыт прохождения через огненную стену. И нужно рискнуть пройти через пламя очищения.

А кардинал Ньюман считал, что момент очищения – это момент тишины между двумя существами, которые находятся в милосердной любви. Знак присутствия вечной жизни можно найти в нашем опыте. Когда кто-то говорит другому человеку истину, это не всегда предсказуемо, но в этот момент происходит момент тишины и очищения образов, которые каждый из них друг о друге сотворил.

– Как бы человек тут не косячил, если до смерти он успевает искренне раскаяться, он попадает в чистилище, а потом в рай?

– Конечно.

– А если его зовут Адольф Гитлер?

– Даже в случае Гитлера такое возможно. Если он раскаялся в последнюю минуту, милосердие должно быть ему даровано, потому что Бог так пообещал.