Убитых ноль. Муж и жена - Режис де Са Морейра

— Андрес?

— Не совсем. Его брат.

— У тебя все в порядке, Джозеф?

— Гм. Почти.

Франсуаза, еще полусонная, помедлила, но то, что она хотела сказать, как-то без всяких слов услышал Джозеф:

— Помню как-то днем мы с Кларой… мы шли вместе по проселочной дороге. Я что-то напевал, она танцевала под эту песенку… Было хорошо, да, было хорошо…

— А погода была какая?

— Понятия не имею.

— И что это была за песня?

— Не помню… Так, ерунда какая-то. Я тебя разбудил?

— Да, разбудил и плевать. Умираю с голоду!.. Подожди, я возьму трубку на кухне.

Франсуаза положила телефон и потянулась. Потом встала с кровати, придерживая живот рукой. Вышла в коридор, остановилась у приоткрытой двери в комнату Джеймса, заглянула туда, двинулась дальше, спустилась по лестнице и оказалась на кухне. Сняла трубку другого аппарата:

— Ты меня слышишь?

— Да. Ты уверена, что не хочешь еще поспать?

— Уверена, не волнуйся… Я умираю с голоду… Сейчас, сейчас, я положу трубку в спальне.

— Жду, — сказал Джозеф, уселся на диване, закурил сигарету и отшвырнул коробку из-под пиццы с глаз долой. Потом уставился в пустоту.

— Джозеф!

— Да.

— Я в спальне, — сказала Франсуаза, — спускаюсь обратно на кухню.

Она повесила трубку и вышла из спальни. Медленно проходя по коридору, наклонилась к животу и начала говорить вполголоса: «Однажды Юк-Юк приехал к эскимосам… Какие же они смешные, эти эскимосы! Такие улыбчивые! И одеты, ну совсем как мишки! Мне непременно нужно с ними подружиться! Но они только и делают, что ловят рыбу и, по-моему, только рыбой и интересуются… А, придумал! Притворюсь-ка я рыбой, но в последний момент скажу, что я — Юк-Юк, чтобы не съели».

Франсуаза дошла до лестницы, положила руку на перила и начала спускаться по ступенькам, продолжая рассказ:

«И вот Юк-Юк прыгнул в прорубь и притворился большим-большим скатом… Ну и ну, — изумились эскимосы, — неужто такой большой скат заплыл в наши воды? Не будем его есть, а лучше постараемся с ним подружиться!». «Как раз этого, — заключила Франсуаза, добравшись до кухни, — и хотел Юк-Юк».

На кухне Франсуаза открыла морозилку, вытащила лоток с едой, поставила в микроволновку, включила ее и снова взяла телефонную трубку.

— Все в порядке, я здесь, — сказала она.

— Ты нашла чего поесть?

— Да, поставила подогреть.

— А что именно? — спросил Джозеф.

— Да так, сама не пойму… по-моему, это мусака[7].

— А, понятно… Ты, и правда, проголодалась.

— Не то слово, — сказала Франсуаза, глядя на свой живот. — Нас ведь тут, как-никак, двое.

— Конечно… Еще один маленький папагено.

— Именно — папагена пока не получилась[8].

— Ты хотела девочку?

Франсуаза попятилась, нащупывая рукой край кухонного стола.

— Да, — ответила она. — В общем, пусть сама решает, когда ей рождаться… Может, она мечтает, чтобы у нее была целая толпа старших братьев!

— Я ее понимаю, — ответил Джозеф. Подумал и добавил:

— Андрес скоро придет. Пиво у него кончилось.

— Ясно, — сказала Франсуаза. — А ты что пьешь?

— А кто тебе сказал, что я пью?

Франсуаза улыбнулась, посмотрела на микроволновку:

— От ЦРУ не скрыться, мсье Овальски.

— Мерзавцы! — сказал Джозеф и сел. Но голова у него закружилась, и он лег обратно на диван.

— Виски, — признался он. — Я пил виски. Как раз прикончил бутылку.

— Черт возьми!.. А больше нет?

— Увы, в баре хоть шаром покати… Только бутылка мескаля, которую Клара привезла из Мексики, но я пока не решаюсь, — сказал Джозеф. — В последний раз, когда я пил мескаль, я вроде бы общался с Иисусом…

Франсуаза бросила угрожающий взгляд на таймер микроволновки.

— И как он поживает?

Джозеф скинул ботинки и растянулся на диване.

— Да ничего, — ответил он. — В раю не жизнь, а лафа, пудрит мозги папочке.

— Каким образом?

— Ну… Рассказывает ему разные байки о том, что якобы видел на Земле, — ответил Джозеф, глядя в потолок. — Рисует ему каких-то дурацких зверюшек… Или уверяет, что у нас тут все прекрасно, замечательно, рай земной… Или что мы все перемерли. И никого не осталось.

— Ну а Бог… Он на все это клюет?

— Да нет, конечно. Ты же знаешь, что он всеведущ, — сказал Джозеф. — Но приколы Иисуса его забавляют, и он позволяет ему трепаться, сколько душе угодно.

— Так ему кажется забавным, что мы все перемерли?

— Ну… наверно, это его развлекает.

Франсуаза посмотрела на микроволновку. «Уже согрелось, наверное», — подумала она, прежде чем встать. Подошла, вытащила лоток, поставила его на стол, нашла чайную ложку и села на стул.

Франсуаза облокотилась на стол, держа трубку в одной руке, а ложку — в другой, и принялась за еду.

— Черт! — вырвалось у нее.