Девочка-беда. или Как стать хорошей женщиной - Диана Чемберлен

– Нет, ничего подобного, – мотнула головой она.

– Это мальчик или девочка?

– Мальчик. Мужчина теперь. Его зовут Фредди. Фред. Мы не общаемся. Он обвинял меня в том, что произошло с его отцом. Он считал, что я довела его отца до состояния убийства. После произошедшего мы с Фредди покинули Северную Каролину и переехали в Лос-Анджелес, где у меня была подруга по колледжу. Мы поселились вместе с ней, и там я получила степень магистра. Мне было трудно справляться с сыном. Он был неплохим ребенком, но… так сильно злился на меня. В тот день, когда ему исполнилось восемнадцать, он уехал от меня. Я обратилась к психоаналитику, и он сказал, что я должна попробовать любить сына суровой любовью. Ну, знаешь, отпустить его, не мешать ему жить по-своему, самостоятельно. Так я и сделала.

Фей говорила об этом почти без эмоций. Она не могла позволить себе расчувствоваться из-за той боли, которая скрывалась за сдержанными словами. Она бы точно расплакалась, но не хотела делать это ни перед Джимом, ни перед кем-то еще.

– Ты с ним не связывалась с тех пор?

– Я не знаю, где он находится, и он тоже не пытался найти меня.

Джим вздохнул и погладил ее плечо.

– У меня фактически та же проблема с дочерями.

– Правда?

Она еще не была знакома с его взрослыми дочками-близняшками, но видела их на фотографии, когда осматривала дом Джима. Фотографии голубоглазых блондинок в разные периоды их жизни стояли на книжной полке в комнате для отдыха. Там было и несколько фотографий Элис, и она выглядела именно так, как Фей ее представляла: тщательно причесанная, хорошо одетая, сверкающая изящными золотыми украшениями. Эта женщина была ее полной противоположностью, по крайней мере внешне.

– Они со мной год не разговаривали после смерти Элис.

– Но почему?

Теперь настала его очередь быть нерешительным.

– Они обвиняли меня в смерти матери, – сказал Джим. – Я уговорил Элис согласиться на экспериментальное лечение. Я знал, что иначе у нее не будет особых шансов выкарабкаться, и, я думаю, я надеюсь, она понимала это. Но девочки были в ярости. Они говорили, что я превратил Элис в подопытного кролика, и все в таком роде.

Он вздохнул, и Фей поняла, чего ему стоил этот конфликт с детьми. Она могла лишь догадываться, каково ему было переживать потерю жены и антипатию дочерей одновременно.

– Я думаю, это было жестоко с их стороны… отвернуться от отца, – прикусив губу, сказала она.

– Они очень страдали, – пожал плечами он. – Но со временем девочки поняли, что интересы Элис были для меня превыше всего. Может быть, и Фред в один прекрасный день тоже вернется к тебе.

– Только Бог знает, как я этого хочу, – сказала она, стараясь побороть нахлынувшую печаль. – Всякий раз, когда я вижу юношей в нашей клинике, я думаю о нем. Даже если они совсем не похожи на него.

Особенно юноши с огнестрельными ранениями вызывали в ней сострадание. Если бы не Анни О’Нил, Фредди мог бы быть на их месте.

Фей взмахнула рукой перед глазами, как бы пытаясь отогнать непрошеное видение.

– Прости, я больше не могу говорить об этом, – сказала она.

Она подняла голову, чтобы заглянуть Джиму в лицо. В свете ночника она видела сеть морщинок в уголках его глаз, глубокие складки, что пролегли от носа к подбородку, и понимала, что он, должно быть, видит такие же недостатки и на ее лице. Ей следует выключить ночник. Но прежде, чем она успела повернуться, он дотронулся пальцем до ее щеки и, улыбаясь, провел им по лицу.

– Когда ты будешь готова рассказать мне что-то еще, – произнес он, – знай, я готов выслушать тебя.