Удивительный мир Кэлпурнии Тейт - Жаклин Келли

В… северной части Чили… мне подарили наконечник стрелы, сделанный из агата, в точности такой же формы, как те, что теперь употребляются на Огненной Земле.

В конце концов мы все-таки отпраздновали день рождения, хотя и не совсем так, как мечтал Ламар. Ну, и я тоже надеялась на большее. Виола сделала фруктовый пунш, я помогла испечь пекановый пирог. К несчастью, глазурь у меня не вышла. Она не вполне застыла, сверху собралась лужица и потихоньку капала вниз. Жалкое зрелище. Виола украсила пирог несколькими завалявшимися свечками — совсем малюсенькими. Печально и уныло, не то что бурное пламя прошлого года. Мама, храбро улыбаясь, произнесла короткую речь о том, как важно, чтобы мы все помогали пострадавшим, даже если мы не можем поехать туда, где нужна помощь, и способны только на моральную поддержку. От ее слов мы преисполнились чувством вины и только слабо улыбались, притворяясь, что страшно довольны праздником. Даже Ламар молчал, хотя он-то особым чувством такта никогда не отличался.

Праздник действительно не слишком удался, но, в конце концов я получила неожиданный подарок, такой, что только раз в жизни бывает. Мы с дедушкой отвязали лодку, привязанную чуть пониже хлопкоочистительной машины, и провели на реке целый день. Взяли с собой корзинку с провизией, сачок для ловли бабочек и мой Дневник. Гребли по очереди, не слишком напрягаясь. Река у нас небыстрая, но наконец гул машины заглох, и на реку упала тишина. Мы мирно плыли по течению, обсуждая береговую флору и фауну. Вода была прозрачна как стекло. Серебристые гольяны и яркие окуньки шныряли в чуть покачивающихся зарослях ясменника и дикого риса. Я даже заметила, как у берега всплеснул хвостом большой усатый сом.

На полпути к Прейри Ли мы причалили к галечному пляжу, съели по бутерброду и записали наши наблюдения. Камешки были обкатаны водой, но один из них торчал острым концом вверх и заметно отличался от гладкой гальки. Я подобрала камень. Треугольный, края сбиты — настоящий индейский наконечник для стрел.

— Смотрите, дедушка! — завопила я. — Наконечник. Остался от войн с команчами.

У каждого из братьев было по одному-два, но для меня это была первая находка.

Дед подержал наконечник на обветренной ладони, осмотрел со всех сторон.

— Сдается мне, что он постарше. Наверно, еще от племени тонкава остался. В битве при Плам-Крик они сражались на нашей стороне, были разведчиками.

— И вы там были? Вы это видели?

Плам-Крик — так ведь раньше назывался Локхарт, где как раз и состоялась последняя великая битва с команчами. Всего четырнадцать миль отсюда. Мне и в голову не приходило, что мой родной дедушка принимал в ней участие.

Он с легким удивлением взглянул на меня.

— Да, я был в самой гуще сражения. Никогда тебе не рассказывал?

— Нет, никогда, дедушка.

— Да уж, похвастаться нечем, несмотря на то что нас провозгласили героями Республики Техас. Но и команчам тоже нечем было гордиться. В августе 1840 года вождь по имени Бизоний Горб и его воины перегоняли табун лошадей и вьючных мулов, две тысячи голов, не меньше. Они их угнали у поселенцев. На побережье индейцы грабили и сжигали все, что им попадалось на пути. Команчи возвращались в северо-западный Техас, на свои территории, туда, где они охотились на бизонов. Мулов тяжело нагрузили железом, нужным для наконечников стрел, и огромным запасом товаров — команчи разграбили склад в торговом посту близ Виктории. Но ценнее всего были сами лошади.