Не проспи любовь - Люси Китинг

Я смотрю на них так пристально, словно они исчезнут, стоит мне отвести взгляд. Соприкасаются только наши ладони, но тепло поднимается вверх по руке и переполняет грудь. Как такое возможно? Я все смотрю на наши руки, но вот мы подъезжаем к моему дому, и Максу приходится отпустить мою ладонь, чтобы припарковать машину. Мы сидим в полной тишине и смотрим прямо перед собой, а между нами что-то происходит. В левой ладони я ощущаю холод и пустоту. Я мешкаю перед тем, как повернуться, Макс – тоже. Он смотрит на меня странно, настороженно, снизу вверх.

Поцелует ли он меня? Я чувствую, как пересохли губы, потом ловлю себя на том, что кусаю их, спрашиваю себя, знает ли Макс, о чем я думаю, – и замираю, когда он заговаривает со мной.

– Элис, – начинает он, откинув голову на подголовник и глядя на меня.

– Ааа? – выдавливаю из себя – сейчас я не в состоянии формулировать не то что предложения – даже слова. Ну когда уже будет поцелуй? – хочется мне спросить.

– Кажется, я не смогу, – вдруг говорит Макс.

Из меня будто выпускают весь воздух.

– Я не понимаю… – начинаю я.

Макс двигает челюстью, подыскивая подходящие слова.

– Элис, ты так мало меня знаешь, – говорит он. – То, что у нас было и есть, – замечательно, но оно существует лишь во сне. А как быть со всем тем, что мы упускаем наяву?

– Так расскажи мне! – требую я, положив ладонь ему на колено. – Я хочу это все услышать, Макс. Узнать, что я пропустила. Что мне нужно знать.

– Я не об этом. – Макс качает головой и снова смотрит вперед, а его правая рука лежит на спинке моего сиденья. – Я о том, что долгое время ты была единственной радостью в моей жизни. Именно тебя я ждал каждый день.

Я склоняюсь к нему.

– А я тебя.

– Нет же, ты не понимаешь, – говорит он, еле сдерживаясь. – Сны – это все, что у меня было. Я так хотел, чтобы ты была настоящей, мне было так тяжело. Особенно в те ночи, когда ты мне не снилась… Казалось, я становлюсь зависимым. От снов, от нашего мира, от тебя. Однажды я проснулся с четким осознанием, что это все пора заканчивать. Со снами я ничего не мог поделать – да я и не хотел, – но сделать свою реальность лучше мог. И сделал. Я стал прилежнее учиться в школе, активнее заниматься спортом, встретил… новых людей. – Он отворачивается, и меня начинает потихоньку охватывать паника.

– Ты о Селесте, – шепчу я.

– Я о Селесте, – подтверждает Макс. Он замолкает, будто ждет, пока я скажу что-нибудь, но я не знаю, что сказать. Теперь мы поменялись ролями. Макс повернулся ко мне, он с мольбой смотрит на меня, надеясь, что я все пойму, а я гляжу прямо перед собой, на огни светофора, не в силах видеть ничего больше.

– Элис, ты была девчонкой моей мечты, девочкой из снов, – говорит Макс. – А Селеста была со мной в реальности. И навидалась всякого. Она заметила тихоню, который все держал в себе, и вытащила меня наружу, раскрыла для меня целый новый мир. Она познакомила меня со своими друзьями, пригласила к себе домой на семейный просмотр фильмов, выбиралась со мной куда-нибудь по выходным. И постепенно я стал нормальным подростком. Я перед ней в огромном долгу за все это.

– Ты и передо мной в долгу, – осуждающе говорю я. – И то, что я видела только хорошее, не значит, что я не помогла бы тебе в трудную минуту.

– Знаю, – говорит Макс. – Но в трудную минуту рядом со мной была она, а не ты.

Сейчас я бы охотно привязала себя веревкой к Эмпайрстейт-билдингу и спрыгнула вниз абсолютно голой – все лучше, чем слышать, как Макс рассуждает о Селесте.

Распахиваю дверь машины и иду к дому. Джерри бешено скребется в дверь, но когда я ее открываю, он проносится мимо и бежит прямиком к Максу, который выгружает из машины мой велосипед.

– Привет, Джер, – говорит Макс, наклоняется и гладит Джерри. Тот плюхается ему на ногу. – Я скучал по тебе.

Макс смотрит на меня, и это невыносимо, потому что теперь мне постоянно чудится, что позади него стоит Селеста.

– Прости, – он делает шаг вперед, будто хочет меня коснуться, но останавливает себя. – Я не могу снова жить одними снами, Элис. Слишком большим трудом мне досталась реальность.

– Даже несмотря на то что девочка из твоих снов стоит прямо перед тобой? – спрашиваю я дрожащим, писклявым голосом, еле сдерживая рыдания.

Макс качает головой.

Я молчу. Только наклоняюсь и почесываю макушку Джерри, чтобы Макс не увидел слез в моих глазах. Наверное, то же чувствуют при расставании. Нормальные люди с нормальными отношениями.

Видимо, Макс все понял, потому что вдруг заспешил домой.

– Увидимся, – сказал он и сел в машину.

Когда я думаю о том, что он не сказал слово «скоро», сердце больно сжимается.

17 сентября

Я шевелю пальцами ног, сидя на зеленой лужайке, и смотрю вверх, на деревянную башню в несколько этажей высотой. Приглядевшись, я замечаю, что вся она сделана из деревянных брусков для игры «Дженга»^[11].

– Твоя очередь, моя дорогая, – выкрикивает Петерман. Он разлегся позади меня на диванчике и попивает коктейль, в котором плавает гигантский розовый цветок. На заднем фоне виднеется Версальский дворец, фасад которого выложен гигантскими драгоценными камнями, как будто его приобрела семья пони из мультика «Мой маленький пони» и украсила по своему вкусу.

– Как же я его достану? – спрашиваю я, разглядывая брусок на высоте метров шести от земли.

– Сержио тебе поможет, само собой! – отвечает Петерман.

Тут появляется Сержио, он летит вдоль одной из стен башни, в дневном свете его синие перья кажутся неоновыми. Но он не такой, каким я его помню. Теперь он размером с дракона-подростка, а на шее у него красивый итальянский шарф.

– Ciao, Alicia!^[12] – с воодушевлением приветствует он меня. – Все на борт! Veniamo!^[13]

Взбираюсь ему на спину, и он кружит меня над башней. Я наклоняюсь и показываю, куда нам нужно подлететь. Беру нужный брусок и держу его в руках, Сержио подносит меня к самой вершине башни, и я осторожно кладу на нее свою ношу.

– Bravo! – восклицает Сержио, а где-то внизу Петерман одобрительно поднимает бокал.

Сержио возвращает меня на землю, я сажусь и смотрю на Брунгильду – теперь ее очередь. На ней большое изумрудное ожерелье, которое идеально подходит к цвету ее перьев. Клювом она ловко вытаскивает один из брусков, грациозно кладет его поверх моего бруска и подмигивает мне, когда я ее поздравляю.