Stargirl. Звездная девочка - Джерри Спинелли

– Ну, не слишком-то задавайся. Может, я шел за крысой.

Старгерл рассмеялась, и пустыня запела.

Человеку, ожидающему от любой пустыни бесплодных песчаных барханов, Сонора покажется удивительной. Там нет не только никаких барханов, но и песка. По крайней мере такого песка, как на пляже. И почва там не песчаного и не серого цвета, и ноги в ней не увязают. Она твердая, как будто ее специально утоптали. И каменистая. И блестящая от слюды.

Но вовсе не почва притягивает взгляд. Первое, что бросается в глаза, – это кактусы-карнегии. Или «сагуаро», как их здесь называют. Для приехавшего с Востока пустыня кажется бурой пустошью с пучками сухих колючих кустиков, единственная цель которых – служить фоном для великолепных кактусов. Но затем на этом фоне понемногу различаются и другие растения: похожие на дикобразов юкки, колючие лопатки опунций, «бочонки» ферокактусов и «пальцы дьявола» – высокие, устремленные в небо щупальца фукьерий.

Мы шли зигзагами мимо всего этого растительного разнообразия, вверх и вниз по холмам и оврагам, и любовались лавандовыми горами Марикопас вдали.

– Когда ты в тот день повернулся и убежал, я позвала тебя, – сказала Старгерл.

– Позвала?

– Шепотом.

– Шепотом? И как я должен был тебя услышать?

– Не знаю. Просто подумала, что услышишь.

Я побренчал на укулеле. Расправил плечи. Крыса на плече явно улучшает осанку.

– Ты стесняешься, правда? – спросила она.

– Почему ты так думаешь?

Она рассмеялась.

– Ты засмущался, когда я сегодня повела тебя за собой после школы? Когда все ученики смотрели?

– Не-а.

– Врешь?

– Ага.

Она снова рассмеялась. Похоже, у меня здорово получается ее смешить. Я оглянулся. Шоссе скрылось из виду.

– У тебя есть время? – спросил я.

– Ни у кого нет времени, – ответила она. – Временем нельзя обладать.

Раскинув руки, она покружилась, раздувая разноцветную юбку, похожую в таком виде на круглую конфету.

– Время никому не принадлежит. Оно для всех!

– Неудачный вопрос, – сказал я.

Она повесила свою сумку с подсолнухом на ветку кактуса и прошлась колесом по направлению к Марикопас. Меня вдруг охватило какое-то безумие, и захотелось присоединиться к ней, но я уверил себя в том, что не смогу, потому что мне нужно держать крысу и укулеле. Подобрав сумку Старгерл, я последовал за ней.

Когда она наконец решила снова идти, как нормальный человек, я сказал, что она чокнутая.

Она остановилась, повернулась ко мне и преувеличенно вежливо поклонилась.

– Благодарю вас, уважаемый сэр.

Затем взяла меня за руку, как будто мы прогуливались по парку, и сказала:

– Закричи, Лео.

– Что?

– Откинь голову и испусти вопль. Так, чтобы заложило уши. Никто не услышит.

– Зачем мне кричать?

Она удивленно посмотрела на меня.

– Почему бы и нет?

Я показал на Корицу.

– Пусть сначала она. Тогда я тоже закричу.

Потом сменил тему.

– Мы вообще дойдем когда-нибудь до этого волшебного места?

Высказанные вслух, эти слова мне показались глупыми.

– Оно чуть дальше.

– А как мы узнаем, что оно волшебное? – решил я подыграть ей.

– Ты увидишь, – сказала она и сжала мне руку. – А ты знаешь, что есть страна, в которой официально указаны «волшебные места»?

– Нет, – ответил я. – Что это за страна? Волшебная страна Оз?

– Исландия.

– Подумать только.

– Будем считать, что я не заметила твой сарказм. Я бы хотела там побывать. Представляешь – идешь ты так или едешь сам по себе на машине, а впереди камень с бронзовой табличкой: «Волшебное место. Министерство внутренних дел США».

– Мы бы его загадили.

Она посмотрела на меня. Улыбка ее погасла.

– Загадили бы?

Мне стало неудобно, как будто я что-то испортил.

– Ну, не обязательно. Нет, если бы там повесили знаки «Не мусорить».

Через минуту она остановилась.

– Вот мы и пришли.

Я осмотрелся. Место обычнее этого было бы трудно найти. Единственное, что бросалось в глаза, – старый, полуразвалившийся кактус «сагуаро» – чуть ли не просто скопление палок – в гораздо худшем состоянии, чем «сеньор Сагуаро» Арчи. В остальном такая же серая поверхность с редкими кустиками и парой колючек, как вокруг.

– Я думал, будет выглядеть как-то иначе.

– Иначе? Живописнее?

– Ну да, как бы.

– Тут дело не в живописности, а в другом. Сними ботинки.

Мы разулись.

– Сядь.

Мы сели, скрестив ноги. Корица спрыгнула с моего плеча на землю.

– Стой! – вскрикнула Старгерл, подхватывая крысу и пряча ее в сумку. – Здесь же совы, ястребы и змеи. Для них она лакомая добыча.

– Итак, – сказал я. – Когда же начнется волшебство?

Мы сидели бок о бок, разглядывая горы.

– Оно началось, когда родилась земля.

Старгерл закрыла глаза. Ее лицо освещал золотистый свет заходящего солнца.

– Оно никогда не заканчивалось. Оно здесь всегда.

– И что нам делать?

– Это секрет, – улыбнулась она, держа руки на коленях. – Ничего не делать. Или насколько у нас получится ничего не делать.

Ее лицо медленно повернулось ко мне, но глаза оставались закрытыми.

– Ты когда-нибудь не делал ничего?

Я рассмеялся.

– Моя мама говорит, что я все время это делаю.

– Не говори ей, что я так сказала, но твоя мама ошибается.

Старгерл вновь повернулась к солнцу.

– По-настоящему ничего не делать очень трудно. Даже когда мы просто тут сидим, как сейчас, наши тела продолжают шевелиться, как и мысли у нас в голове. Внутри нас творится кавардак.

– Это плохо? – спросил я.

– Плохо, если мы хотим знать, что происходит снаружи нас.

– А разве не для этого у нас глаза и уши?

Она кивнула.

– Они почти всегда в действии. Но иногда они мешаются. Земля говорит с нами, но мы ее не слышим из-за всего шума, который производят наши чувства. Иногда нам нужно стирать их, стирать свои чувства. Только после этого – возможно – земля достучится до нас. Вселенная заговорит с нами. Звезды зашепчут нам.