Смотритель. Барчестерские башни - Энтони Троллоп

Архидьякон ничего не ответил жене и только испустил глубокий стон.

– Ты должен поговорить с ним, архидьякон. Подумай, что скажут Торны, если узнают, что священник их прихода тратит все свое время на то, чтобы волочиться за этой женщиной!

Архидьякон испустил еще один стон. Он был мужественным человеком и умел делать выговоры молодым священникам епархии, когда в этом случалась надобность. Но он чувствовал, что выговор, сделанный мистеру Эйрбину, ни к чему хорошему не приведет.

– Ты можешь посоветовать ему жениться, и он все поймет сам, – объявила миссис Грантли.

Архидьякон мог только застонать. Мистера Слоупа вскоре сделают настоятелем; он женится; он обретет респектабельность и богатство, прекрасный дом, прекрасную карету; он будет принят, как свой, сливками барчестерского клерикального света! А его собственный протеже, истинный сын истинной церкви, которого он столь высоко ставил, так и останется приходским священником, да к тому же с испорченной репутацией! Конечно, мистеру Эйрбину можно посоветовать жениться, но на что мистер Эйрбин будет содержать жену?

Вот как обстояли дела в пламстедской гостиной, когда эту задушевную беседу прервал быстрый стук колес и цоканье копыт пары лошадей на подъездной аллее. Визитеры в собственных каретах обычно подъезжают к крыльцу с чинной медлительностью, а такой шум чаще возвещает о прибытии гостя или гостей, которые торопятся поскорее добраться до дома и намереваются долго его не покидать. Подъехать подобным манером могут гости, приглашенные на неделю и опаздывающие к обеду. Или нотариус с известием о кончине двоюродного деда, или сын, гордый свежими лаврами, пожатыми на университетских экзаменах. Ни один человек не посмел бы подъехать так, если бы не был уверен, что ему будут рады.

– Кто это? – сказала миссис Грантли, взглянув на мужа.

– Кто бы это мог быть? – осведомился архидьякон у жены. Он встал и выглянул в прихожую. – Да это твой отец!

Это действительно был мистер Хардинг. И мистер Хардинг был один. Он приехал один в коляске парой, когда уже смеркалось, – по-видимому, у него были важные новости. Обычно он приезжал тишайшим образом, предупредив о своем приезде заранее, и всегда его привозила старенькая зеленая пролетка, запряженная одной лошадью, которую и слышно не было, когда она плелась к крыльцу.

– Как, смотритель, это вы? – воскликнул архидьякон, от удивления забыв события последних лет. – Входите же! Надеюсь, ничего неприятного не произошло?

– Мы очень рады, что вы приехали, папа! – сказала его дочь. – Я пойду приготовлю вашу комнату.

– Я не смотритель, архидьякон, – сказал мистер Хардинг. – Смотритель теперь мистер Куиверфул.

– Знаю, знаю, – раздраженно ответил архидьякон. – У меня на мгновение все вылетело из головы. Что-нибудь случилось?

– Не уходи, Сьюзен, – сказал мистер Хардинг. – Мне нужно вам кое-что сообщить.

– Через пять минут прозвонят к обеду, – ответила миссис Грантли.

– А? – сказал мистер Хардинг. – Тогда, пожалуй, я подожду.

Он привез важные новости, но знал, что они вызовут длительное обсуждение. Он примчался в Пламстед со всей быстротой, на которую была способна резвая пара, но теперь не прочь был воспользоваться передышкой, которую дал бы ему обед.

– Если вы должны сказать нам что-нибудь важное, – вмешался архидьякон, – то говорите! Элинор выходит замуж?

– Вовсе нет! – с большим неудовольствием ответил ее отец.

– Слоупа сделали настоятелем?

– Нет, но…

– Но что? – нетерпеливо поторопил его архидьякон.

– Они…

– Что – они? – спросил архидьякон.

– Они предложили это мне, – сказал мистер Хардинг смущенно.

– Боже великий! – произнес архидьякон, падая в кресло.

– Милый, милый папа! – сказала миссис Грантли, обнимая отца.

– Поэтому я решил сразу посоветоваться с вами, – сказал мистер Хардинг.

– Посоветоваться? – вскричал архидьякон. – Мой дорогой Хардинг, я поздравляю вас от всей души – да, от всей души! Я в жизни не слышал более приятного известия!

Он схватил тестя за обе руки и потряс их так, словно решил оторвать, а потом принялся расхаживать по комнате, с торжеством размахивая над головой номером «Юпитера».

– Но… – начал мистер Хардинг.

– Никаких но! – перебил архидьякон. – Я в жизни не был так счастлив! Более мудрого выбора они сделать не могли. Честное слово, я больше никогда не позволю себе сказать о лорде NN ни одного дурного слова, проживи я хоть сто лет!

– Это все доктор Гвинн, можешь быть уверен! – сказала миссис Грантли, которой весьма нравился доктор Гвинн – женатый человек и отец большого семейства.

– Да, наверное, – согласился архидьякон.

– Ах, папа, как я рада! – сказала миссис Грантли, вставая и целуя отца.

– Но, моя дорогая… – начал мистер Хардинг, однако его не стали слушать.

– Что же, господин настоятель, – ликовал архидьякон, – сад при вашей резиденции возместит вам вязы богадельни. Ну, теперь я могу простить бедняге Куиверфулу его удачу.

– Да, конечно, – сказала миссис Грантли. – Бедная женщина! У нее ведь четырнадцать детей. Я очень за них рада.

– И я тоже, – сказал мистер Хардинг.

– Я дал бы двадцать фунтов, чтобы увидеть, с каким лицом мистер Слоуп выслушает эту новость. – Мысль о разочаровании мистера Слоупа особенно радовала архидьякона.

Наконец мистера Хардинга отпустили вымыть руки, и он так и не сказал того, ради чего приехал в Пламстед. Заговорить же об этом за столом в присутствии слуг он, разумеется, не мог. Однако радость доктора Грантли была столь бурной, что он не удержался и несколько раз при слугах назвал тестя «господин настоятель», а потому на людской половине вскоре уже обсуждалось назначение мистера Хардинга вместо будущего мужа его дочери, и мнения высказывались самые различные. Кухарка и дворецкий, люди пожилые, считали, что так оно и должно быть, но горничная и лакей, которые были помоложе, утверждали, что с мистером Слоупом обошлись очень дурно.

– Конечно, он не слишком-то хорош, – сказал лакей. – И я вовсе не из-за него так говорю. Но хозяйкина сестрица – дама редкая, и настоятельница из нее вышла бы лучше некуда.

Так судили внизу, а наверху бушевал спор. Едва скатерть была убрана и вино поставлено на стол, как мистер Хардинг поспешил воспользоваться этой минутой. Однако ему было нелегко сказать то, что он сказал:

– Лорд NN очень добр ко мне, и я глубоко, глубоко тронут. Признаюсь, это лестное предложение мне очень приятно…

– Еще бы! – вставил архидьякон.

– Но тем не менее, боюсь, я должен буду отказаться.

Архидьякон чуть не выронил из рук графин и вздрогнул так, что его жена вскочила. Отказаться от сана настоятеля! Если это случится, то не останется сомнений, что отец его жены помешан. Простой приходский священник, получающий меньше двухсот фунтов в год, отказывается принять высокий сан, тысячу двести фунтов в год и одну из самых почтенных должностей, какие только может предложить его профессия!